Максим допил кофе и произнёс негромко, почти в пространство:
-Пока нет. Надо, чтобы мысль проросла. Если на неё сверху накидать ещё десять тонн информации, она погибнет, не проклюнувшись.
-Допустим.
Пауза. Затем Шиф, с неожиданно тёплой интонацией, добавил:
-Ты сделал больше, чем думаешь.
-Я не хотел сделать "больше". Я просто хотел, чтобы кто-то начал сомневаться... ну и поднасрать немного юнитологам. Если мои слова заставят хоть пару человек задуматься, уже хорошо.
-Он начал.
Максим встал, потянулся, глядя на заснеженные сопки за горизонтом. Затем произнёс:
-Хорошо. Пока достаточно. Посмотрим, выдержит ли корка льда первую трещину.
-Возможно, придется лететь в Филадельфию, на дебаты, -обескуражил Шиф. -Будь готов.
-Какие, к чертям собачьим, дебаты!? Я ведь подопытная крыса стратегической важности!
-Никто никогда не подумает, что столь важного субъекта разрешат засветить на экранах глобального ТВ. Хочешь что-то или кого-то спрятать, спрячь на видном месте.
Максим почесал подбородок.
-Это ж надо было так вляпаться в очередное дерьмо на ровном месте. Шалость удалась и вышла из-под контроля.
-Будь на связи, тебе могут позвонить представители юнитологического канала и обговорить детали.
-Чего!? Вы дали им мой номер?
-Нет, настроили переадресацию с другого.
Глава 11
// ВНУТРЕННЯЯ ДИРЕКТИВА ЦЕРКВИ ЮНИТОЛОГИИ //
// КОД ДОСТУПА: NECRO-MESSIAH //
// ДЛЯ ГЛАЗ АРХИТЕКТОРОВ КОНВЕРГЕНЦИИ //
Братья, в связи с открытием правды, Конвергенция стучится в наши двери, но мы оказались не готовы. Криохранилища заполнены старыми и больными образцами, Генетический Банк требует свежего материала, а ряды адептов разбавляются сомневающимися.
Ситуация требует решительных мер. Начиная с этого цикла, вводится программа "Последний рывок". Все Храмы должны удвоить показатели по сбору биоматериала. Тех, кто не способен к добровольному переходу, следует мягко направлять - через усиленные дозы седативов в системе вентиляции молельных залов. Особое внимание детям адептов: их неокрепшая психика лучше поддаётся программированию, а клеточный материал обладает исключительной чистотой.
Сопротивляющихся ждёт честь стать первыми добровольцами в новых экспериментах по прямой нейронной интеграции с образами Маркера. Их жертва поможет ускорить наступление Схождения. Тех же, кто осмелится задавать вопросы, следует немедленно изолировать в камерах глубинного аудита, где наши специалисты помогут им обрести правильное понимание ситуации.
Помните: каждый адепт, не помещённый в криокапсулу к моменту Конвергенции - это предательство нашей миссии. Их тела всё равно растворятся в Целом, но без должной подготовки этот процесс принесёт им ненужные страдания.
Мы не мучители. Мы акушеры нового человечества.
Во имя пророка нашего Альтмана и грядущего Единства,
Верховный Архитектор Конвергенции
// СООБЩЕНЕ ПОДЛЕЖИТ АВТОМАТИЧЕСКОМУ УДАЛЕНИЮ ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ //
***
Филадельфия под крылом казалась мозаикой из стекла, бетона и света. Максим сидел в кресле частного челнока, разглядывая город будущего через панорамное окно. Высотки, светящиеся транспортные артерии, блеск неоновых огней, медленно ползущие рекламные голограммы... Всё выглядело красиво и одновременно холодно, чуждо.
На его лице ультратонкая биополимерная маска. Она слегка искажала черты, делая их менее запоминающимися: подбородок чуть массивнее, нос короче, кожа без привычных деталей. Подделка столь тонкая, что обманула бы и сканеры, и глаз. Для массового зрителя в эфире он был бы просто одним из тысяч: сдержанный, с обычной внешностью, не вызывающей лишнего внимания.
Легенда была простой, правдоподобной. Чем меньше лжи, тем достовернее. Его звали Евгений Серов, инженер-проектировщик из Москвы. Работал на субподряде у технического отдела одной из корпораций. Никаких громких дел, никакой политики, никаких путешествий по станциям. Его привезли якобы как представителя "скептиков" для участия в ток-шоу, где, по словам продюсеров, Даник собирался "ответить на вопросы общества". На деле - конечно, шоу было спланировано юнитологами, но это и нужно было государственным структурам: дать Данику пространство для речи, а затем раздавить на глазах у публики. Эффектно. Умно. И грязно.
С ним рядом сидел молчаливый оперативник военной разведки - коренастый мужчина, игравший роль его брата.
-Осталось недолго, - сказал охранник, слегка повернув голову.
-Ага. Еще немного и я снова стану звездой дня. Только вживую, - отозвался Максим. В голосе сквозило напряжение.