Он замолчал, дал Максиму переварить. Тот встал, подошёл к окну, руки в карманах.
-Я не хочу становиться лицом чьей-то кампании. Ни вашей, ни их. Я просто хочу, чтобы вся эта чертовщина закончилась.
Шиф кивнул. Он это уже слышал. Он это понимал.
-Но пока что, - продолжил он, - Ты случайно стал началом процесса. Сам не знаешь, насколько важным. Твоя анонимность - твоё оружие. Поэтому мы не будем тебя толкать дальше. Уйдём в тень. Позволим им волноваться.
Максим с усмешкой бросил:
-А ты не боишься, что это уже необратимо?
-Бояться - не моя работа. Моя работа - прикрывать твою спину.
Вечером, когда коридоры института опустели, а воздух наполнился запахом весенней влаги от недавнего дождя, Максим вернулся в их дом. Входная дверь закрылась за ним бесшумно. Он снял куртку, повесил её на крючок и прошёл на кухню.
Евгения сидела у окна, в простом свитере, босая, с кружкой зелёного чая. На столе лежал планшет - новостная лента была заморожена на кадре, где какой-то колониальный журналист обсуждал возникший в обществе ''вирус скепсиса''.
Она подняла на него глаза:
-Я все видела.
Максим молча присел напротив.
-Они говорят, что ты подставной. Или агент правительства. Или вообще не существуешь.
-А я, значит, галлюцинация, да?
-В мире, где ожившие мертвецы опустошают целые колонии? - она слабо усмехнулась. -Галлюцинация - не самый безумный вариант.
Некоторое время они молчали. Чай остывал в кружке. За окном шелестели редкие машины.
-Шиф сказал, эффект получился выше ожидаемого, - тихо начал он. -Не только на Земле. Даже во внешних колониях наблюдается падение лояльности к юнитологам. Люди начали задавать вопросы. Некоторые уже выходят из Юнитологической Церкви.
-А они просто так не отпускают, - сказала она с тревогой. -Это ведь не какая-нибудь безобидная секта. У нее связи везде, ресурсы, охотники, информационные каналы.
-Да, -кивнул Максим. -Они уже ищут меня. И, скорее всего, и тебя тоже.
Евгения побледнела.
-Значит, нас найдут.
-Нет, -он чуть подался вперёд, положил ладонь на её руку. -Мы сидим в глуши на закрытом правительственном объекте, прикрыты со всех сторон. ''Официально'' меня больше не существует. Отправляюсь на лечение. Уйду из поля зрения.
-И это сработает?
-Пока да. Потом... посмотрим. Главное, не светиться нигде снова в виде Евгения Серова. Они будут копать. Будут провоцировать. У них опыт.
-А ты? -она подняла взгляд. -Ты к этому готов?
Он долго не отвечал. Потом тихо, почти устало сказал:
-Нет. Но меня никто не спрашивал.
Она смотрела на него несколько секунд. Затем отвела глаза и прошептала:
-Ты не должен был туда лезть, Макс.
-Я знаю.
-Но ты всё равно бы влез, да?
-Да. Как уважающий себя попаданец я должен использовать любую возможность, иначе потом не прощу себя.
В их доме стало особенно тихо. Даже город за окном будто замер, затаился.
-Хочешь, я уйду, - неожиданно сказала она. - Попрошу переселить меня куда-нибудь отдельно. Чтобы не быть слабым звеном. У тебя опыт, знания. Я только тяну тебя назад.
-Не смей, -голос его стал жёстким. -Ты жива, Жень. Ты всё пережила. Ты была рядом. И осталась человеком. А здесь это, поверь, гораздо важнее любого иммунитета.
Она кивнула. Не улыбнулась, просто кивнула, будто признала справедливость его слов.
-Значит, пока мы оба живы, держим строй?
-Пока живы, - повторил он. -И пока не заварится новая хрень. А это, увы, вопрос времени.
-Чай будешь? -спросила Евгения, вставая с места.
-Давай. Только чёрный, - отозвался Максим. -Зелёный, прости, у тебя как трава после дождя.
-Это потому что ты пакетированный пил, - усмехнулась она, доставая банку с чайными листьями из высокого шкафа. -Вот когда будет новый завоз в магазине местном, я куплю тебе улун. Или цейлонский. Чтоб как в детстве.
-А лучше копеечную ''Принцессу Нури'' из супермаркета. В красной коробке, помнишь?
-Фу, передразнила она. -У тебя вкусы, как у водителя маршрутки.
-Спасибо. Я вырос в Твери, а не в Париже.
Он опёрся на подоконник, глядя, как она наливает воду в небольшой чайник. Процесс выглядел странно уютно, непривычно в этом стерильном жилище с бежевыми стенами и автоматическим климат-контролем.
-Всё равно не могу привыкнуть к этому месту, -тихо сказала Евгения. Даже запахи здесь другие. Даже пыль будто не настоящая.
-Ага. Без запаха жареной картошки и без вечно протекающего крана на кухне.
-Я раньше любила по субботам жарить оладьи, -сказала она вдруг. -А потом пускать отечественные сериалы фоном. Просто чтобы чувствовалось, что выходной.
Максим усмехнулся: