Иногда Айзек просыпался среди ночи в холодном поту, сжимающий в руках воображаемый плазменный резак, интуитивно целящийся в шею невидимого врага. Он слишком часто начинал разговаривать вслух с мёртвой Николь, хотя знал, что это остаточное явление воздействия Обелиска. Неважно, что сожжён, уничтожен - их влияние цеплялось за нейроны, как ржавчина за металл.
-Снова не спал? -Элли вошла в комнату с двумя кружками чая. Биопротез глаза с зеленой радужкой выглядел свежим, новеньким, но тень шрама под ним всё равно проступала.
Айзек не ответил. Только склонился над столом, уперев локти в его гладкую поверхность.
-Я видела, ты опять включал записи с Титана. - Элли поставила чашки, села рядом. -Айзек, это не помогает.
-Я должен помнить. Если забуду, всё зря.
-Это не память. Это мазохизм.
Он неопределенно пожал плечами. Усталость сделала его почти каменным.
-Мы выжили, Элли. Но я не чувствую себя живым. Словно часть меня осталась в тех коридорах.
-Знаешь, я тоже не в восторге. Мой глаз стоил почти всё, что у нас было. -Она провела пальцем по коже возле глаза. -Ты думаешь, мне легко?
Айзек замер. Потом тихо сказал:
-Прости. Я просто… я не справляюсь.
-Я знаю. - Она взяла его за руку. -Но ты не один.
Работу в нынешнее время найти было почти невозможно. Даже для человека, который имел солидное резюме, прекрасное образование, чистую биографию без приводов, судимостей.
Айзек пытался устроиться по профилю - инженерное обслуживание корабельных систем. Но корпоративные шишки смотрели на него с опаской, как на прокаженного. Видимо, кто-то поставил в его личном деле какую-то особую пометку.
В очередной раз, получив уведомление с чеком за электричество, Айзек молча сел в тени их крохотной съемной квартиры и уставился в пол.
Элли подошла к нему позже.
-Мы не протянем так долго. - Её голос был мягким, но тревожным. - Нам нужны деньги.
-Я знаю.
-Я могу устроиться в космопорт. Погрузочно-разгрузочные. Глаз теперь вроде работает.
-Нет, -резко ответил Айзек. -Я справлюсь.
-Ты уже не справляешься.
Он отвернулся. Внутри копилось странное ощущение - смесь вины, страха и бессильной ярости. Психика трещала, как перегретый сплав под давлением.
Он хотел снова быть нужным. Полезным. Или хотя бы... нормальным.
***
После происшествия в секторе D осколок Черного Обелиска переместили в другую зону. Экспериментальный зал сектора E был модифицирован под временную камеру хранения - герметичное помещение, окружённое резонансной решёткой и покрытое изнутри слоями фероакустической изоляции. В центре - модифицированный с учетом прежних неудач сферический контейнер, внутри которого хранился фрагмент Черного Обелиска. За пределами камеры, за многослойным стеклом, находились Белов, Шиф и группа нейрофизиологов. Впервые планировалось испытать доработанный портативный резонатор вблизи активного источника сигнала.
Максим стоял в коридоре, лицом к шлюзу. Он был в полной экипировке: бронекомбинезон, ЭМ-резонансная маска, автомат за спиной. Рядом - доктор Анисса Рашид. На её голове - диадема резонатора с шестиугольным каркасом сверхпроводников, соединённых с блоком контроля нейроимпульсов на запястье.
-Надо было уговорить кого-то другого, -буркнул он, проверяя гермоуплотнители. -Рашид, вы ведь не обязаны туда идти.
Анисса усмехнулась, но в голосе звучала тревога:
-Кто, если не я? Я знаю устройство лучше всех, из числа переживших последнюю вспышку
-Угу, - угрюмо пробормотал Максим.
В наушнике щёлкнул голос Белова:
-Показатели стабильны. Резонатор активирован. Температура в камере - 19,8 градусов. Гравиметрия в норме. Сигнал фрагмента стабильно слабый. Входим по команде.
Максим нажал на панель шлюза. Металлическая дверь с шипением открылась.
-Не отходите от меня. Если начнутся отклонения, хватайте меня за руку, я вытащу вас силой.
-Договорились, - кивнула Анисса и они вошли.
Камера напоминала операционную: гладкие белые стены, яркий свет, система фильтрации воздуха гудела в углу. В центре, внутри прозрачного саркофага, покоился фрагмент Черного Маркера - такой же, как уголь, испещрённый красными прожилками. Он выглядел обманчиво спокойным и безмолвным.
-Начинаем, - объявил Белов. -Первый этап: расстояние три метра. Слежение в реальном времени.
Анисса остановилась. Сигнализация резонатора мигнула зелёным: ''Стабильно''. Сердцебиение - 90 ударов в минуту. Альфа-ритмы устойчивы. Дельта и гамма в пределах нормы.
-Всё спокойно, -сказала она. -Чувствую лёгкий зуд в затылке, не более.
Максим напрягся.
-Так, теперь ближе на метр. Не торопись.
Они подошли.
Сначала всё шло по плану. Индикаторы на терминале Рашид сохраняли зелёный цвет. Температура мозга, кислород, активность височных долей в норме. Но спустя полторы минуты резонатор пискнул тревожно. Индикатор стал жёлтым. Затем красным.