***
-Вот блин, вообще ничего не узнаю, -из обзорного окна знакомый силуэт Антарктиды выглядел распухшим, изломанным, края континента напоминали щупальца, растекающиеся в океан. На некоторых участках суши виднелись пятна зеленых островков. Профессор Белов, сидевший рядом, лишь пожал плечами:
-Последствия глобального таяния ледников. Антарктида давно не та, что прежде. Суша обнажилась. Геофизические сдвиги, подледные вулканы, поднятие дна. Сейчас это скорее архипелаг с единой платформой в центре.
-Выглядит... непривычно.
Парень снова повернул голову к иллюминатору. Они летели на высоте ста километров, суборбитальный вектор ещё не начал снижаться. Сквозь тонкую голубую дымку атмосферы был виден хребет старой Земли - очертания южного океана, переливы облаков, искажаемых вихревыми потоками.
-Пять столетий. Этого достаточно, чтобы вода сожрала всё прибрежное. Нью-Йорк, Лондон, Токио, Амстердам - утопии прошлого. Мы давно живём в мире после потопа, - задумчиво сказал Шиф, скрестив руки.
-Только вот люди не стали умнее, - буркнул Максим.
-Это ты правильно заметил, - Белов скривился. - Знание растёт, а вот мудрость не всегда.
Максим поднял взгляд на голографическую панель, она показывала параметры полета: скорость 4,2 км/с, температура обшивки - 1600 градусов, угол входа в атмосферу - 18 градусов.
-Нам точно хватит топлива, чтобы на торможении не сгореть?
-Максим, мы не на шаттле с начала века. Этот аппарат использует плазменное обтекание и управляемую кавитацию в ионосфере. Хочешь - сам управляй, - усмехнулся пилот в кресле впереди, лейтенант Тревор. - Правда, для этого понадобится пара лет в симуляторе.
Парень фыркнул, откинулся на спинку кресла и впервые ощутил легкую дрожь под ногами - аппарат начал торможение.
-Значит, под всей этой льдиной у вас там лаборатория?
-Не под, а внутри. Вулканическая гряда Гамбурцева. Тепловой купол. Мы встраивали комплекс в старые шахты. Природная геотермия помогает поддерживать энергобаланс, - пояснил Шиф. - База автономна, система жизнеобеспечения третьего поколения. Там безопаснее, чем где-либо на планете.
-Безопаснее, говоришь? А внизу цельный Обелиск? Тот, с которого всё и началось?
-Тот самый, что нашли в 2214 в Мексиканском заливе. До сегодняшнего дня никто не рискнул его активировать. Но... -Шиф бросил взгляд на Белова. Профессор закивал:
-Мы в тупике, Максим. Ты видел, к чему привели опыты с осколком. Кратковременный контакт с его фрагментом дал больше, чем все наши попытки с десятками других подопытных за последние годы. Но... фрагмент - это обрывки информации. Обелиск - цельная структура. Он не фрагментирован, не ''обрезан''. Возможно, он даст нам карту, если уж не ключ. Мы не можем целиком полагаться на ответы ИИ, который может когда-нибудь появится.
Максим скривился:
-Знаете, что случается с ключами? Они поворачиваются. И открывают двери, которые лучше было бы оставить закрытыми.
-Но и запертая дверь - это путь в никуда, - философски бросил Белов. - Мы либо поймём устройство реальности, либо станем её жертвами.
Максим замолчал. У него было ощущение, будто под капсулой уже начинает гудеть не двигатель, а сама Земля. И чем ближе они к поверхности, тем громче гул.
Суборбитальный челнок входил в нижние слои атмосферы, обшивка окутывалась пламенем. Сквозь иллюминаторы пробивался багровый свет, рассекаемый турбулентным потоком. Шум становился плотным, как гудение гигантского сердца.
-Переходный слой, - сообщил Тревор. - Через три минуты - маневровая коррекция и снижение на гравимагнитном буфере.
Максим смотрел вниз. Континент напоминал шрам на теле планеты: серо-чёрные массивы голой земли, местами ржавые пятна железных отложений, где-то полупрозрачные пятна новых озёр и ленты рек с зеленью по берегам. Ни намёка на ледяной купол прошлого. Лишь обнажённые ребра материка.
-Я правильно понял, - сказал он вслух, - это уже не Антарктида. Это её труп.
-Скорее мутация, - поправил Белов. - Тело адаптировалось. Под толщей льда миллионы лет спал биом и вот он вышел наружу.
-А с ним и то, что должно было остаться под ним, - вставил Шиф.
-Обелиск был подо льдом? Последние лет сколько? Триста?
-Четыре, пока его не раскопали на одной безымянной планете, где артефакт схоронили Суверенные Колонии, и не перевезли сюда. Сейчас он находится внутри горного массива, на глубине почти пять километров. Лед не тронул его. Вокруг даже была аномально устойчивая температура: −3,71 градуса по Цельсию. Стабильность на грани физического парадокса, - Белов не скрывал восхищения.