-Что-то вроде камеры хранения? - уточнил Максим.
-Возможно. Но скорее… саркофага. Или антенны, пассивной, до тех пор, пока её не активировали.
Максим отвернулся от иллюминатора.
-Скажите честно, зачем я вам в данном случае? Почему не использовать обычных подопытных?
Шиф посмотрел ему в глаза.
-Потому что ты не срабатываешь как приёмник. Сигнал идёт, но ты не входишь в резонанс. Для Маркера ты - биологическая глухота. Но при этом ты не блокируешь обратную передачу. Через тебя можно... слушать. И, может быть, говорить. Этот принцип работает с фрагментом, значит должен работать и с целым артефактом.
-То есть я не антенна. Я зеркало.
-Или шумоподавляющий фильтр, - вмешался Белов. - Именно поэтому и был одобрен проект "Контакт-цельный", несмотря на риски. Если контактировать с фрагментом ты можешь без серьёзных последствий, возможно, целый Обелиск даст больше. Сложнее структура - больше данных. При том, что ты, не являешься носителем ''инициирующего'' генома.
-А если вы ошиблись? Если я просто долго заражаюсь? Или случится какая-нибудь непредвиденная хренотень.
-Тогда ты перед смертью сообщишь об этом, и мы запишем, - пошутил Тревор.
Максим хмыкнул:
-Отлично. А запись моя будет использоваться в учебных пособиях?
-Да. В разделе ''Что бывает, если игнорировать внутренний голос'', - бросил Шиф с сухой усмешкой.
Кабина содрогнулась. Аппарат вошёл в плотную атмосферу. Снаружи начали различаться тени плато и ледяных остатков. В небе странная радуга, вытянутая, неестественно тонкая, как шрам.
-Это что?
-Аномальная дисперсия, - отозвался Белов. - Когда Обелиск активен, его поле искривляет локальное пространство, включая спектр света. Оптические искажения - лишь одна из видимых граней.
-Красота. Звучит как приглашение войти в преисподнюю.
Аппарат сделал финальный маневр, и через несколько минут начал плавно снижаться. С высоты открывался вид на огромную чашу в земле - воронка шириной почти километр, окружённая бетонными стенами, над которыми возвышались башни и зенитные турели.
-Комплекс ''Омега''. Самая защищённая точка на планете, - сказал Шиф. –Наряду с несколькими правительственными убежищами.
-Только вот защищает она не нас от чего-то... а что-то от нас, - пробормотал Максим.
-Возможно, - тихо подтвердил Белов. - Мы ведь до конца не знаем, кто здесь сторож, а кто заключённый.
Кабина мягко приземлилась. Гул двигателей стих. Но в тишине чувствовалось давление. Как будто внизу... что-то слушало.
Лифт опускался медленно. Уровень за уровнем, он скользил по прозрачной шахте, пробитой в монолитной породе. Сначала были технические коридоры с ровным светом, потом зона карантинной безопасности и посты охраны, с двойными шлюзами и герметичными капсулами. Дальше - темнота.
Максим стоял, прислонившись к перилам, и смотрел вниз. Ниже был только мрак.
-Сколько уровней? - спросил он.
-Шестнадцать. Мы сейчас на восьмом. Сектор ''Эта'', биолаборатории и сейсмоконтроль. Ниже - хранилище артефакта, три изолированных яруса, - ответила доктор Анисса Рашид. Она присоединилась к ним сразу после посадки. Под глазами - следы бессонных ночей, голос ровный, но утомлённый.
-Вокруг хранилища восемь метров амортизирующего сплава, пять уровней Пси-решётки, два слоя магнитного экрана. Там безопасно, - добавил Белов. И тут же, будто почувствовав иронию, сдержанно усмехнулся. - Ну… относительно.
Максим не ответил. Вместо этого его взгляд зацепился за боковую панель шахты. Там, в просвете между слоями стекла и камня, будто мигнул силуэт. Не тень, скорее, остаточное изображение, будто в полупрозрачной воде шевельнулось лицо.
-Вы что-то видите? - спросил Шиф.
-Нет, - соврал Максим. -Уже нет.
Когда лифт достиг нижней платформы, воздух изменился. Он был не просто холодным - он казался вязким. Как будто сам кислород сопротивлялся дыханию. Металлический пол покрыт чем-то, похожим на инеевую пыль, хотя температура здесь была выше нуля.
-Это конденсат. Обратная пси-реакция поля. Эффект маркерной инверсии, - пояснила Рашид. - Он проявляется в присутствии активного объекта. Химически - это вода. По структуре аномальная, с кластеризацией, которая не встречается в природе. Словно молекулы воды... помнят.
-Что именно?
-Всё. Или... то, что в них ''вложили''. Мы обнаружили в конденсате фрагменты ДНК, обрывки белков, даже отдельные пикоданные магнитного следа. Это словно органический носитель памяти. Но с кем он общался - неясно. Мы давно не проводили прямых экспериментов с самим Черным Обелиском.
Максим провёл пальцами по стене. Поверхность была гладкой, но под ней чувствовалось странное пульсирование - не вибрация, а давление. Как будто кто-то находился за бетонной преградой, касаясь её изнутри.