– Кто? Кто не должен погибнуть?
Джим облизал сухие губы.
– Я не знаю.
– Не знаете?
– Но узнаю, когда буду там.
Отец Гиэри долго и пристально смотрел на Джима, а потом наконец сказал:
– В жизни не встречал такого странного человека.
– Я тоже, – кивнул Джим.
Они вышли из дома и сели в шестилетнюю «тойоту» священника. Долгий августовский день клонился к закату, солнце пряталось за тучами цвета свежих гематом.
Спустя всего полчаса молнии раскололи блеклое небо и принялись отплясывать пьяный танец на мрачном горизонте пустыни. Одна вспышка следовала за другой, и каждая была ярче предыдущих. Таких молний, как в пустыне Мохаве, Джим никогда не видел. Спустя еще десять минут небо потемнело и опустилось, на землю обрушились серебряные потоки воды, сравнимые разве только с теми, что видел старик Ной, когда достраивал свой ковчег.
– Летом такие грозы в наших краях большая редкость, – заметил отец Гиэри и включил стеклоочистители.
– Гроза не должна нас задержать, – с тревогой в голосе сказал Джим.
– Я этого не допущу, – заверил его священник.
– Ночью из Вегаса на восток мало рейсов. Большинство летит днем. Я не могу ждать до утра. Я должен быть в Бостоне завтра.
Сухой песок впитывал влагу, но там, где почва была каменистой или затвердела за долгие месяцы засухи, вода стекала во все самые мелкие трещины, канавки и превращалась в ручейки. Ручейки превращались в быстрые реки, а реки – в бурлящие потоки, которые быстро заполняли пересохшие русла и увлекали за собой пучки вырванной с корнем пустынной травы, клубки перекати-поля и сломанные ветки деревьев.
Отец Гиэри держал в машине две кассеты с любимыми аудиозаписями: золотую коллекцию рок-н-ролла и лучшие песни Элтона Джона. Он поставил Элтона. Они ехали через грозовые сумерки, а потом и сквозь вечерний ливень под «Funeral for a Friend», «Daniel» и «Benny and the Jets».
Лужи сверкали на черном асфальте, как разлитая ртуть. Водные миражи, которые Джим видел на автостраде всего пару дней назад, стали реальностью, и это было жутковато. Напряжение внутри нарастало с каждой минутой, Бостон звал его. До цели еще далеко, а на свете есть вещи темнее и опаснее, чем автострада под проливным дождем в пустыне. Например, человеческое сердце.
Священник сутулился над рулем, напряженно смотрел вперед и подпевал Элтону Джону.
– Отец, а разве у вас в городе нет доктора?
– Есть.
– Но вы его не вызвали.
– Я сходил к нему и взял рецепт на кортизол.
– Я видел тюбик, святой отец. Рецепт был выписан на ваше имя три месяца назад.
– Ну… Я уже имел дело с солнечными ударами и знал, что сам смогу вам помочь.
– А мне показалось, сначала вы были очень встревожены.
Несколько миль священник ехал молча, а потом сказал:
– Я понятия не имею, кто вы, откуда и зачем на самом деле стремитесь в Бостон. Но я вижу, что вы попали в переделку, причем в очень и очень серьезную. И я знаю, что в душе вы хороший человек. Как бы там ни было, любой, кто попал в переплет, не захочет привлекать к себе лишнее внимание.
– Спасибо. Все так и есть.
Еще через пару миль дождь ливанул с такой силой, что отцу Гиэри пришлось сбросить скорость.
– Это вы спасли женщину с маленькой девочкой, – сказал он.
Джим напрягся, но не ответил.
– По телевизору передавали описание. Вы подходите.
Священник помолчал еще немного и заговорил снова:
– Я не слишком верю в чудеса.
Это признание удивило Джима.
Святой отец выключил кассету с Элтоном Джоном. Тишину нарушали только шорох шин по мокрому асфальту и размеренный стук стеклоочистителей.
– Да, я верю в библейские чудеса и отношусь к ним как к реальным событиям, – говорил святой отец, не отрывая взгляда от дороги. – Но я отказываюсь верить, что после игры в «бинго» в среду вечером где-то в Цинциннати, Пеории или Тинеке в церкви статуя Девы Марии заплакала настоящими слезами, а свидетелями тому были два подростка и приходская уборщица. И я не готов верить, что тень, похожая на силуэт Иисуса, упавшая на стену гаража от желтой лампы, знаменует грядущий апокалипсис. У Господа имеется множество неподвластных нашему пониманию инструментов, и противомоскитная лампа явно не из их числа.
Священник замолчал, а Джим терпеливо ждал продолжения.
– Когда я нашел вас в церкви у алтарной ограды, – было заметно, что каждое слово дается отцу Гиэри с большим трудом, – у вас были стигматы Христа, дыры от гвоздей на ладонях…
Джим посмотрел на свои руки, но ничего подобного не увидел.
– …и ваш лоб был оцарапан, словно терновым венцом.
Обветренное и обожженное солнцем лицо еще не зажило, так что высматривать в зеркале заднего вида царапины, о которых говорил священник, не имело смысла.