— Однако нож я у тебя заберу. Твоя работа закончена, а моя — даже не начата. Илэркес Ир'миаллон, Альрикс Те'валгест, вы идёте со мной?
— Д-да, повелитель теней, — пробормотал Илэркес. Речница встретилась с ним взглядом — глаза Некроманта горели восторгом.
Дружный вой полусотни голосов долетел с небес — Стальные Тени слетались к своему владыке.
— Церат Оружейник нашёл меня очень вовремя, — Идмин кивнул умертвию, Церат отвесил поклон. — Даже драконы покинули вас…
Теперь этот перстень — ничей. На тёмной ладони Некроманта блеснуло тяжёлое кольцо с ярким лазуритом.
— Я отдаю его тебе, Альрикс Те'валгест. Ты будешь верховным Кайа-Рейксом. Возьми. Рука Альрикса дрогнула, ещё немного — и он выронил бы перстень.
— Я всего лишь Моррейкс. Драконы не вернутся по моему слову… — прошептал он, медленно надевая кольцо на указательный палец.
— Взгляни на юг, Кайа-Рейкс, — ответил Идмин. Кесса вслед за Некромантом повернулась спиной к горам — и охнула. На горизонте в лучах солнца — оно сияло где-то далеко, над степью, за пределами тучевой завесы — аметистовым огнём полыхал драконий клин. Существа летели к Нэйну.
— Альрикс, ты это заслужил, — прошептала Речница. — И ты будешь хорошим правителем!
— Не хватает трёх колец… — Идмин обменялся парой шипящих фраз с умертвием и задумался. — Но это поправимо. Хуже, что я опять буду расплачиваться за чужие развлечения, но, с другой стороны… Странная вещь соткалась из теней в его руках. Целая связка толстых тростниковых стеблей с затычками, обмотанных ремнями и укутанных в листья. Идмин открыл одну из трубок и вытряхнул на ладонь округлую склянку с тёмно-оранжевой жидкостью.
— Полезные зелья из моей лаборатории. С Нэйна сейчас взять нечего… — вздохнул он и протянул связку Речнице. — На Реке многие будут им рады. Передай их князю Ондису, он разберётся.
— Это для Реки? — Кесса удивлённо разглядывала трубки. — А ты знаешь Ондиса?..
— Понаслышке. Как и он меня, — хмыкнул Идмин. — Но мы в этом году ещё встретимся лично. Скорее всего, на Острове Аста… веков пятьдесят я там не был, даже самому не верится. А сейчас, Кесса, Река тебя ждёт, и медлить не стоит. Оставь моих учеников мне…
— Кесса! — Альрикс наконец оторвал взгляд от кружащих над долиной драконов и повернулся к Речнице. — Я… Мы занесём твоё имя во все сказания. Повелитель Идмин прав, тебе надо спешить. Возьми мою тхэйгу, лети так быстро, как только сможешь! Припасы и сменные кости там есть…
— И даже вино из моих погребов, — дополнил Ир'миаллон. — Оно не такое уж плохое… Мы увидимся ещё, Кесса. Скоро сгинет Алинхег, и мы заключим мир. А сейчас — пусть будет лёгким путь!
— Хсссс, — прошипел забытый всеми Церат. — Теперь я могу ссспать ссспокойно. Есссли будет время, приходи к моему кургану. Для тебя путь всссегда сссвободен…
* * *— Как я и предполагал, — еле слышно пробормотал Гедимин, из-под тёмного щитка взирая на степь, красноватую скалу-останец, покрытую обуглившимся мхом, и сотни костяных механизмов, закованных в броню, вокруг этой скалы.
— Кья… — с опаской выглянул из-за его плеча Конт. Солнце уже скрылось за горизонтом, быстро темнело, но зелёный огонь Квайи подсвечивал каждую конструкцию из костей, каждый чёрный шатёр, каждый дымящийся «реактор» с ледяным факелом внутри. На карте Гедимина линии, очерченные Чёрной Бурей, сходились к этой скале — она носила имя «Хойвул» — и к ней же устремилась стрелка, указывающая на сильнейшее излучение. Холодный огонь, струящийся над «реакторами», незримо стекался к ней, словно скала была гигантской накопительной сборкой. Окрестности Хойвула светились от ЭСТ-излучения, но Гедимин видел и единственный в этой области источник ЭМИА-лучей. Очень мощный источник, и очень знакомые спектры… Взгляд сармата скользнул по чёрному шатру у подножия Хойвула.
— Кьяа? — чутьё крысы не уступало приборам Гедимина, и Конт был предельно тих и скромен. Травяной лес спрятал сармата от неживых глаз, Гедимин стряхнул крысу с плеча.
— Оставайся тут. Там очень опасно.
— Кьяа! Ты — один? Кто поможет?! — возмутился Конт, но сармат уже отвернулся и исчез в зарослях. Крыса шевельнула ухом, огляделась — и ловко взобралась на верхушку высоченной Золотой Чаши. Огромные чаши цветков качались вокруг Конта, но крысе не было дела до них — она, не отрываясь, смотрела на красную скалу и зелёные костры… Гедимин лежал в траве, переводя взгляд с просеки, выводящей прямо к вражескому лагерю, на экран, где над картой Хойвула и окрестностей разворачивалась сетка значков и цифр. Сфалт, сильно изменивший форму и прибавивший в размерах, стоял перед ним на небольших подпорках.