«Вот свинья», — подумал Бреннон о епископе Уитби. Мисс Тайн зашлась в горьком плаче. Рукоположенному борову и в голову не пришло ни поискать отца Тайна, ни послать к его сестре служку.
— А я жду, жду… — шептала женщина. — Все жду и жду…
— Какой дорогой ваш брат обычно ходил из собора домой?
— Он брал кэб, — с трудом выговорила она. — Я и не знаю…
— Он заезжал куда–нибудь по дороге, покупал что–нибудь?
— Газеты, сэр, и любил печенье в лавке Брайтов…
Бреннон проводил мисс Тайн до выхода и усадил в кэб. Он сунул ей свою визитку, но едва ли женщина поняла, что ей дают. Комиссар проводил кэб долгим взглядом, размышляя о высокопоставленных чинах; но поскольку эти мысли никогда не были радостными, он их отбросил. Следовало как можно скорее установить личности прочих погибших, чтобы выяснить, в какой точке они все могли пересечься.
Консультант нашелся на заднем дворе. Бреннон поежился: даже он зимой не выходил без пальто, сюртука и шарфа, а Лонгсдейл был без этого всего и не морщился. Он изучал тела с лупой; пес обнюхивал ледяные глыбы.
— Я могу их растопить.
— Покойников? — обрадовался комиссар. — Но Кеннеди боится, что это повредит трупы.
— Я знаю, — Лонгсдейл постучал пальцем по глыбе. — Я взял пробы льда. Как только в моем доме оборудуют лабораторию, я проведу опыты и определю наиболее безопасный способ…
— А! Выбрали дом восемьдесят шесть?
Консультант вздрогнул и уставился на Бреннона:
— Как вы узнали?!
— Увидел вашего дворецкого с телегами.
Лицо Лонгсдейла разочарованно вытянулось, как у ребенка, которому не показали фокус.
— Я‑то думал…
— Что вы думали? — заинтересовался Натан. Он впервые обнаружил в консультанте какую–то человеческую реакцию.
— Я думал, что раз вы рыжий и родились в воскресенье, которое пришлось на первое мая…
— У меня нет дурного ока и третьим глазом я тоже ничего не пронзаю! — рявкнул комиссар, которого с детства допекали этим все соседские кумушки. Лонгсдейл разочарованно вздохнул и потерял к Бреннону интерес. Пес тихо фыркнул.
— Что с черепом? — буркнул комиссар.
— Мистер Кеннеди наносит на него метки. Эта научная дисциплина еще только развивается, мы должны будем сами высчитать объем тканей…
— Короче!
— Уйдет дня три–четыре.
— Где вы будете этим заниматься?
— У себя, конечно, — отозвался Лонгсдейл. — Ваша лаборатория слишком скудно и примитивно оборудована. Рейден как раз должен закончить с перевозкой.
Комиссар обиженно засопел. К счастью, его отвлек дежурный — шеф желал его видеть.
«Рейден», — размышлял Бреннон, поднимаясь к начальству. Комиссар отличался исключительной памятью на лица, но, как ни старался, так и не смог вспомнить лицо дворецкого. Даже цвет волос и глаз стерся из памяти. И это чувство было исключительно неприятным. Почти таким же неприятным, как воспоминание о суеверных бабках, уверявших его отца, что раз ребенок мало того, что родился в майское воскресенье, так еще и рыжим, то он уж точно подменыш!
— Бреннон! — возопил шеф, едва комиссар прикрыл дверь. — Вы опять ходили в собор!
— Да, сэр.
— Каждый раз, каждый, как вы туда суетесь, епископ строчит мэру жалобу на произвол мирских властей! Что вы с ним опять сделали?
— Я искал нашу жертву, сэр.
— Нашли?
— О да. Отец Джозеф Тайн, — Натан бегло описал трагическую судьбу священника. — Поэтому, сэр, я намерен допросить всех попов, которые имели дело с Тайном, и всех, кто мог видеть его в последний вечер. Едва ли наши жертвы ходили в один клуб и вряд ли встречались в одних домах. Единственное, что их связывает — место смерти и дорога, которой они туда добрались. Надо выяснить, где они были в ночь убийства. Если найдем совпадение — ухватим первый след.
Бройд задумчиво пригладил пышные усы.
— А что, если они умерли на озере?
— Но как–то же они туда добрались? Отец Тайн вообще должен был направляться в прямо противоположную от Уира сторону — к ювелирной лавке ван Шпеера. Но не направился.
— Гм… Гммм…
— Кой черт понес его к озеру на ночь глядя? Первая жертва, над черепом которой сейчас издевается Кеннеди, вообще была одета в полудомашнюю одежду. Уир промерз на ярд в глубину, а этот тип шлялся там в одном жилете и тапочках.
— Думаете, он выскочил из дома потому, что его что–то позвало?