- И что? - с интересом спросила она.
- Я ему отказала, - после чего долила остатки коньяка в рюмку подруги и разом выпила все до дна.
- Ну Жалова, - проговорила она мою фамилию, растянув последние буквы, - ходить тебе в девках до конца жизни.
- Я сказала ему, что уже занята.
- Интересно, кем? Фантомным парнем или тем, с кем ты спишь? Ну давай, Насть, колись. Или это было сказано, чтобы он отстал?
Вновь возник вопрос о том, стоило ли говорить ей правду. Если матери я была открыта, то здесь в голове все еще зрели мысли, касаемо ответа. Маринка знала также о моих пристрастиях касаемо постельных отношений, а потому для меня ее слова не были оскорбительны. Да и к тому же с крайнего раза прошло около года, если не больше. С другой стороны я могла бы сказать о нем, как о человеке, с которым я просто разделяла плоть и не более того, но я откидывала эту мысль прочь, поскольку это было неправдой. Поэтому остановилась на самом нейтральном варианте.
- Мне надо было, чтобы он отстал. Да и внешне он так себе смотрелся.
- Что-то мне подсказывает, что ты бы просто так не отшила, - в Марине начал просыпаться Шерлок Холмс. Для полноты картины не хватало трубки в руке и камина с креслом-качалкой.
Я смотрела ей в глаза, держа в голове ту мысль, что солгала, хотя и не была до конца уверена в своем поступке, касаемо парня из библиотеки. Я бы могла принять на веру свои чувства к нему, имей они конкретизированное направление. Но меня по-прежнему разбирало непонятное ощущение ни то отторжения, ни то сильной привязки к нему. Я была бессильна в понимании самой себя.
- Нет, - ответила я ей, собравшись с мыслями, - я просто не хотела с ним знакомиться. Мне сейчас куда важнее закрыть долги, нежели чем предаваться нежности и ласки, брр...
- Ну, даст Бог, найдет себе пассию хорошую. А тебе минус в карму за то, что отшила его.
- Еще один минус даст плюс. Так что везде есть свои положительные стороны.
- Тебя спасет не математика, Жалова, а банальная влюбленность. Вот когда ты повстречаешь парня на своем пути и постигнешь его духовную и человеческую сущность, вот тогда я посмотрю на тебя. Хотелось бы мне хоть раз увидеть тебя в искренних объятиях любимого человека. Эх, да за такое я бы согласилась в девках вместо тебя походить.
- Мне будет жалко разрушать твою жизнь своим счастьем в таком случае.
- Это называется женская солидарность. Я то и налюбилась и настрадалсь. А вот тебе еще предстоит пройти столь нелегкий тернистый путь.
- Как бы из меня не получилась мученица, - саркастически выпалила я.
- Христа не за то распяли, чтобы твою девственную душу никто не полюбил. Верю я, Жалова, что когда-нибудь мне доведется увидеть тебя счастливой рядом с достойным парнем.
- Товарищ, верь, взойдет она...
- Да да да, именно так, - кокетливо произнесла Марина, отчего мне стало смешно, - ну ладно, подруга, давай закругляться. Завтра хоть и воскресенье, а все же надо подготовиться к приезду Андрея.
Марина пошла в ванную готовить себя ко сну. Я же осталась сидеть за столом, оперевшись головой о руку. Мысли летали словно падающие звезды. Одна за одной они неслись сквозь пространство, разрезая на скорости воздух. Но даже сквозь сонливое от алкоголя состояние, я отчетливо видела одну очень яркую звезду. Она плавно опускалась вниз, точно не желая исчезать за горизонтом просто так. Будто бы ею владело желание быть мною рассмотренной предельно отчетливо. И в режущем свете глаза я увидела источник моего беспокойства. Он падал вниз, медленно сгорая как астероид в атмосфере. В воображении он не то, что не долетал до земли - он будто бы замирал в воздухе, зациклив свое движение в невесомости. Подобно бесконечно приближающейся, он каждый раз пытался упасть вниз, обрести наконец покой на сырой земле. Но он продолжал падать снова и снова.
В этот момент Марина вышла из ванны, что-то бормоча под нос. Возможно, это относилось ко мне. Но как бы там ни было, а ее появление вырвало меня из полусонного состояния. Первое, на чем я сконцентрировала внимание, так это на магнитофоне, который продолжал проигрывать кассету.
Боль, это боль, как её ты не назови.