Я не хочу, чтобы Вы жили с болью в сердце, читая эти строки. Если, прочитав это, в Вас ничего не колыхнулось, то так тому и быть. Нести бремя несбыточных мечт будет проще одному. Со своей же стороны хотел бы Вам пожелать всего самого лучшего, чего достойна такая прекрасная особа, как Вы, ma Cherie. Всего, чего я прошу – не сердитесь на меня, если Вам покажется, что я пытаюсь пробудить в Вас чувства. Живите той жизнью, которую избрали Вы сами. Я же для Вас, как и Вы для меня – небольшая остановка на долгом пути жизни. Наши поезда расходятся на том пути, который мы сами проложили. И если Вы когда-нибудь все же захотите встретиться, то можете всегда найти меня в парке поздним вечером. Там я часто провожу время, пытаясь вернуть в памяти прошлое – светлое прошлое, которое когда-то было настоящим…
Я люблю Вас, ma Cherie.»
Сквозь пробивающиеся наружу слезы, я взяла в руки второй помятый лист, от прочтения которого во мне пробудилась ненависть к самой себе, отчего стало только хуже.
«P.S. Дед как-то проронил неаккуратно слова, касаемо Вашего местонахождения. Ему строго настрого запретили это делать, но он не сдержался. Я же сделал вид, что не запомнил адрес, хотя в голове каждый раз пробегает одно и тоже название улицы, номер дома и квартиры. Для подтверждения моих слов, он указан карандашом с обратной стороны листа.
Я не мог приехать, просто не мог.
Спасибо Вам, Анастасия. Спасибо за все.»
Листки выпали из ослабевших рук, слетев на пол. Я уткнулась в подушку, желая подавить тот крик, что вырывался изнутри, точно пробудили спящего зверя. Вернулось снова то состояние, когда я металась по дому бабули, не ведая, что творя. Теперь же я проклинала себя за то, что оказалась глупа и эгоистична. У человека были все шансы приехать ко мне, попытаться вернуть меня. Но он оставил мне выбор. Проливая вновь слезы, невольно всплывает вопрос, а стоило ли вообще отвергать его любовь? Черствая моя натура, разрывающаяся на мелкие осколки изнутри, не знала покоя. Я не знала, что делать сейчас, ибо прошло достаточно много времени с момента написании письма. Как он, что он, где он? Впервые эти вопросы стали иметь значимость для меня. Собравшись кое-как с мыслями, я привела себя в порядок и незаметно для стариков, отправилась гулять по участкам, пытаясь успокоиться и найти ответы на все те вопросы, которые тревожили меня.
Вплоть до позднего вечера я бродила призраком по товариществу, не видя ничего и никого. Одна мысль сменялась другой, не успевая хотя бы на долю секунды задержаться в голове. Мысль о возвращении обратно переплеталась со здравым рассуждением о возможной бессмысленной компании, если у него уже появилась другая. Я не могла знать наверняка, что с ним, как он. К бабушке он перестал заходить еще с конца мая, а следовательно мог просто похоронить мысль о нашей встрече. Но, так или иначе, можно было бы просто попробовать приехать и поговорить. Какова жестока цена потери человека, который меня любил…Теперь уже в прошедшем времени. А, может, и нет. Неизвестность пугала больше смерти. Если там ты принимаешь факт отделения души от тела, то тут душила темная пелена, подкрепленная страхом невозврата. Еще долгое время я искала разные пути подхода, выстраивала предположения, но так ни к чему логически-точному не пришла. Обессиленная морально и физически, я провалилась в глубокий сон, в котором не было ни ярких красок, ни надежды на будущее. Аналогично ему, я стала прошлым.