Слабый стук раздался в дверь.
- Ну ты как? - спросила нежным голосом мама.
- Все в порядке. Умывалась.
- Заметила изменения?
- Какие? - в ответ она кивнула в сторону ванной комнаты, где я все еще стояла. Свежим взглядом окинув помещение, перед глазами возникли новые плитки над ванной. Выложенный из них рисунок в виде греческих колон на утесе смотрелся довольно красиво и обстановку ванной ничуть не портил.
- Вадим пару месяцев назад сделал. Думали еще уборную отремонтировать, но ей займемся позже, ближе к весне.
Вадим приходился мне отчимом, а соответственно, материным мужем. После развода с отцом, она долгое время была одна, пока не познакомилась с ним во время отпуска в пансионате. Так и вышло, что после непродолжительных отношений, они решили связать себя узами брака, чего я, наверное, никогда не пойму. Хотя мать мне всегда утверждала, что рано или поздно мне "приспичит" выйти замуж.
- Выглядит прекрасно.
- А то-ж... - недолго промолчав, она добавила, - ну ладно, пойдем решать проблему дальше.
После того, как она вновь подняла тему, касаемо прошлого, коим на тот момент оно еще являлось настоящим, внутри меня снова подымался прилив эмоций, наполненные страхом. Застыв в дверном проеме, я наблюдала за тем, как она проходила на кухню, что-то напевая себе под нос. Внезапно включилась вода в кране, которая прервала мой ступор, вытащив из анабиозного состояния. Вернувшись обратно за стол, я принялась понемногу отпивать подстывший кофе, пока мать занималась мытьем посуды.
- Могу тебе сказать одно, Насть. Любое принятое тобою решение будет правильным для тебя самой. Быть с ним или нет - дело сугубо твое. Если же ты в чем-то не уверена, проанализируй ситуацию. Как не бывает дыма без огня, так и не бывает серединных решений. Ты не кот Шредингера, чтобы находиться сразу в двух позициях.
Сказанные матерью слова постепенно начали обретать для меня смысл. Не столько я была вдохновлена ими, сколько начала смотреть на проблему иначе, отключив внутри себя все эмоции.
- А с другой стороны, что я теряю? - задала я сама себе вопрос, произнеся его вслух.
- Кроме влюбленного в тебя парня, ничего.
- Может и так.
- Как бы там ни было, он не первый и не последний человек на земле, ради которого стоит убиваться. К тому же, как ты говоришь, что ничего не чувствуешь к нему.
- Разве только привязанность... Скорее всего, так, да. А как иначе аргументировать свои переживания и слезы? Если я не желаю быть с ним, но одновременно комфортно себя с ним рядом чувствую, то это не любовь в таком случае. Обидно за него только что. Все же столько времени провел со мной.
- Прежде чем ставить окончательную точку, поговори с ним. Пускай лучше вы решите эту проблему вместе, даже с учетом принятия суровой реальности как данность, нежели чем он будет бесноваться в неведении.
- Я думала мужчины устойчивые создания.
- Но не когда дело касается пойманной ими добычи. Они охотники и с трепетом защищают свой трофей.
- Звучит так себе, мам.
- Зато прямолинейно, без извилин.
Проведя без малого несколько часов за разговорами с ней, я решила поехать обратно, чтобы подвести черту в так называемых "отношениях". Но, не проехав и полпути, я вышла в центре, засев в одном из заведений, где подают недорогие и сытные обеды. Так я просидела там около часа, после чего побрела гулять до позднего вечера.пока не поехала обратно к матери. Ей же я сказала как есть, что не смогла вернуться обратно. Я и не предполагала, что она не станет меня потакать за данный проступок.
- Если хочешь, можешь пожить у меня. А потом, как надумаешь, вернешься к бабушке, - ее предложение являлось спасательным кругом и одновременно сняло с меня вопрос о возможности проживания у нее. Я знала, что мать наоборот будет рада вновь жить семьей и мне становилось от этой идеи только легче. В тот момент где-то внутри меня прорвался на свободу дикий ветер, несущийся над полями в хаотичном танце с природой. Желание вновь обрести независимость ни от кого и ни от чего взяло верх над понемногу притупляющимся внутри сознанием привязанности. Тогда для меня это было больше, чем спасением. Но как оказалось впоследствии, это было началом трудного периода переосмысления ценностей.