***
Ноябрь 1986. Колд Исленд
Годом позже, набравшись опыта, я ушёл во фриланс. Адаптировался к миру с его заморочками, не переживал. Прикупил себе катафалк в кредит. Заказы получаю по телефону. Служба Смерти находит меня везде, где бы я ни был.
Если что-то и есть в этом мире интересного, то это созданный когда-то Дьяволом, метал, очень помогает расслабиться на моей нервной работе.
Я люблю ночь, это время богато на переходы (так я стал называть естественное завершение жизненного цикла).
Скучная пустынная дорога. Включаю на магнитоле одну из болтливых пиратских станций.
«Знаете ли вы, что второе пришествие Христа состоялось в ноябре 34-го года в США? — вещал вкрадчивый голос. — В этот день родился Чарльз Майлз Мэнсон. Христос не был добрым. Почти две тысячи лет он залечивал свои стигматы, кровоточащие раны режима, чтобы возродиться вновь! Как и раньше за ним тянулись отверженные, стремящиеся познать истину. „Я — Иисус Христос и мне насрать, хотите вы в это верить или нет“, — вещал новый пророк. В этот раз Христос хотел мстить. Но вместо живительного распятья, он гниёт в тюрьме уже несколько десятков лет. Человечество само просрало своё спасение…»
Бормотание диджея сменяется унылой фолковой песней в исполнении «Нового Христа» — самого Чарльза, мать его, Мэнсона, я переключаю на другую волну. Следующая песня кажется весьма знакомой. Переливчатое гитарное соло сменялось вкрадчивым голосом вокалиста, умоляющего неизвестную девушку не бояться смерти и следовать за ним. Я ухмыльнулся, ведь я сам порой боялся себя.
«Это были «Blue Oyster Cult» с песней «Don't Fear The Reaper». Не бойтесь смерти, друзья, особенно в эту тоскливую ночь. Просто обнимите своих любимых», - болтает не в меру радостный диск-жокей после окончания песни.
Дорога ведёт к морю, в зловонные трущобы. Обшарпанные дома, разбитая дорога, мутный свет оставшихся фонарей. Удивительно, что даже здесь кишит отвратительная жизнь Холодного Острова. Будь я живым, то уже умер бы от ужаса и отвращения.
Ветер колышет оборванные провода, сухие ветви деревьев стучат по уцелевшим окнам. Я слышу завывание ветра и гудки мертвых кораблей. Трубы заводов подпирают чёрные облака. Изредка небо режут лезвия молний. Я останавливаюсь возле дома номер «33». Это ветхое здание могло бы показаться нежилым из-за просевшего фасада и трещин-морщин, но в полуслепом окне горит синеватый свет, коим отмечают наркопритоны. Но здесь и без него всё ясно.
Я поднимаюсь по грязной лестнице, следуя мимо бледных и тощих теней. Возможно, они узнают меня, и тянут свои тощие руки, похожие на голые ветви деревьев, изъеденных язвами жуков-короедов. Завораживающая в своей мерзости картина.
У порога стоит Он, весь в белом, словно припорошенный снегом, ангел-хранитель.
— Долго ты, — говорит он.
Я молча киваю, приподнимая шляпу.
— Может, договоримся? … — шепчет он, вставая на моём пути.
— А толку то, этот торч СПИДозный всё равно через месяц загнётся, — я тянусь к дверной ручке — для Смерти всегда открыто.
— Пару слов, — он предлагает мне сигарету.
— Чего тебе?
— Меня к херам уволят, чувак, если я провалю это дело, — говоря это, он сам дрожит и трясётся как наркоман (ангелы порой становятся похожи на своих подопечных, заражаясь от них редким разгильдяйством). — А мне за жильё платить нечем. Баба бесится. Чувак, выручи.
Закуриваю, вдыхаю.
— Я сам ещё кредит за тачку не выплатил.
— Тут с торчами и бандитами тебе работы хоть отбавляй. Я тебе после пивком проставлюсь в знак благодарности, — добавляет он снова шепотом.
А ветер завывает в разбитых окнах дома, ему вторят тени.
— Ну ладно, — развожу руками. — Ну если через месяц не вытянешь своего клиента, то я приду снова и на этот раз по двойному тарифу, чистилищем не отделается.
Поворачиваю дверную ручку и вхожу в квартиру.
— Для начала профилактическая беседа.
Здесь среди обшарпанных стен, запаха скисшей крови и рвоты на кровати валяется условно молодой человек непонятной наружности. Длинные спутанные волосы и иссушенное лицо. Он уже стал похож на теней. Квартирка представляет из себя грязную и серую коробку без малейшего намёка на обстановку с дизайном из мусора и разбросанных шприцов.