КОРРЕКТИРОВКА ЛИЧНОСТИ
«Даже у медали есть две стороны, что говорить о человеке?»
Чтобы позлить Квашнякова, Алик придумал себе новый псевдоним – Дрожжевский. Им он подписывал материалы, подвергавшиеся изощренной редакторской правке, которая в первую очередь вычеркивала в статьях все мысли Алика, правке, которой Квашняков старался оставить в статье лишь фактуру и аргументы, выгодные власти, кое-что дописывал и сам Квашняков или его приближенные. В целом получалась мура, не имеющая ничего общего с оригиналом. И все по закону. Единственное, что разрешал закон автору, отказаться от подписи или заменить ее псевдонимом. Романова пачкать Алик не решился – так и возник Дрожжевский. К происходящему Алик старался относиться легко и по-прежнему строчил в своей конторской тетрадке стихи, больше напоминавшие своеобразный отчет о чувствах. Представляя будущее в редакции Квашнякова, он писал:
Когда иссякли все вопросы
К его величеству – СУДЬБЕ,
Перестают тревожить грезы -
Те, что придумывал себе.
Жизнь в бездну катится безумно,
Сжигая месяцы, года,
Не для себя или фортуны,
А просто так и навсегда.
На работу шел – будто хоронил. Изредка проглядывало солнце интересных материалов, связанных с короткой историей маленького нефтяного городка. Алик ухватился за эту местническую тематику, потому что она шла в газете на «ура!». Была возможность поработать, расправив плечи и мысли. В один из осенних дней, в прямом и переносном смысле, Алика вызвал к себе Сапа. Сказал – словно хлеба покрошил для птичек:
– Для тебя есть интересная тема. Заходи, поговорим.
Алик зашел.
– Ты в этом году на чем ездил в отпуск? – спросил Сапа.
– На машине, – ответил Алик. – Весной купил. До финансового кризиса прошлого года доллары копил. Тогда на полмашины хватало. После кризиса цены в пересчете на доллары понизились. И вот за те же деньги – целая машина.
– В отпуск на машине – святое дело для северянина, – похвалил Сапа. – Я тоже на машине в Самару ездил. Но дорого это. Тут и бензин, и платные стоянки, и запчасти. Когда возвращался, так на гололед на всей скорости выехал, улетел за обочину и полноценную просеку в березняке сделал. Хорошо, что железо толстое – машине хоть бы хны. У тебя, кстати, был льготный отпуск?
– Да.
– У меня тоже. Согласно северному законодательству нам должны были компенсировать все затраты, связанные с проездом на автомобиле, – напомнил Сапа. – Но на деле-то такого нет.
– Я читал этот закон, – заявил Алик о своей компетенции. – Но вы же знаете, что проезд на автомобиле оплачивается по стоимости плацкарты, а это ниже реальных затрат.
– Но разве это справедливо? Самолетом лететь можно. Никому и не придет в голову приравнять самолет к плацкартному вагону. Тем, кто едет в поезде в купе, возвращают деньги за купе, а не за плацкарт. А вот на автолюбителях, как мы, экономят.
– Действительно странно, а кто до такого додумался? – заинтересованно спросил Алик, чувствуя, что из сказанного может родиться неплохая заметка.
– Местные. Кажется, городская Дума выпустила постановление. Можешь не искать, точно помню, – ответил Сапа. – Ты бы разобрался, написал. Тема-то волнующая. Ты ж сам автолюбитель.
– Хорошо. Поработаю, – согласился Алик…
Далее разговор переключился на разные пустяки и вскоре иссяк…
Хорошая привычка продляет жизнь. Умение искать нужный документ и парадоксальная любовь к этому занятию остались в Алике с работы в институте. Он не поленился, нашел постановление, о котором говорил Сапа, и был немало удивлен тому, что его выпустила не городская Дума, а мэр города. «Сапа, конечно, знал, – размышлял он. – Зачем тогда обманул и толкнул на Хамовского? Ответ напрашивается один: у них конфликт, и Сапа хочет меня вслепую использовать, чтобы укусить обидчика. В принципе замысел верный: большинство журналистов поверили бы на слово председателю Комитета общей политики и не стали бы искать документ…»