«Булыжник – оружие пролетариата и любого простого человека. Как верна эта ленинская фраза, – размышлял Алик. – Но кидать булыжником в редактора незаконно. Могут наказать. С другой стороны, все его угрозы, уничтожения и искажения информации, которую я без всяких заданий самостоятельно нахожу и даю в газету, вполне укладываются в законный подход. Что ж, законы придумывали такие, как он, чтобы охранять себя. Остается идти поперек законов. Сокращенные вахтовики бросали в нефтяные скважины стальную арматуру, чтобы отомстить. За это, конечно, их на работе не оставили, но на душе им, несомненно, было приятно. Надо придумать подобную штуку…»
Решение нашлось не за один вечер. Алик хотел ответить Квашнякову не грубой силой, а умно и интересно, тем же самым оружием, что пользовался Квашняков, то есть подменить физический урон моральным. Требовалось окунуть противника в вонючий омут грусти так же, как поступал он с Аликом. А как Квашняков поступал? Он искажал облик Алика перед читателем, общественностью через его материалы. Отомстить редактору сходственно Алик не мог: он не мог бросать материалы Квашнякова в корзину, или искажать их до неузнаваемости, или донимать его глупыми заданиями. Как морально поразить того, кто стоит выше на служебной лестнице? Незаметно бросить лом в скважину. Против лома нет приема. Испортить механизм. Запустить компьютерный вирус в редакционное оборудование. Далее последует срыв тиража и выговор, возможно, всем сотрудникам компьютерного отдела. Но при чем тут редакция, если речь идет о конкретной личности?
Для личности важна репутация. Уничтожить, подмочить репутацию – вот задача. А как? Открыть такие качества Квашнякова, которые общество не одобряет, не приемлет.
«Вот он ключ! – осенило Алика. – Общество не приемлет гомиков. Так сделаем из него гомика. Надо написать листовку, в ней известить. Но под каким соусом? Не впрямую же? Это верная уголовная статья. Да к тому же такой информации, сказанной со стороны, мало кто поверит. А что если он сам о себе напишет, точнее я от его имени, а потом развешу этот текст на столбах объявлений? Пусть город посмеется».
Алик сел за компьютер, и вскоре появилось подставное произведение высшего качества:
«Здравствуйте, уважаемые горожане!
Прошу вас откликнуться на мою просьбу. Я недавно в вашем городе, и мне скучно. На старом месте жительства я руководил клубом голубых – клубом хороших и добрых мужчин, искренне любящих друг друга. Конечно, это пока не очень приветствуется, но ничего не могу с собой поделать. Я такой, какой есть. Если среди вас найдутся люди, желающие предложить мне мужскую дружбу, мужскую любовь, то я был бы очень рад. Жду вас, милые мужчины, в редакции газеты.
Редактор городской газеты Квашняков».
Огненный смех раздался в квартире журналиста маленького нефтяного города. В припадке веселости Алик схватился за колени и согнулся почти пополам. Он представил себе унылое лицо Квашнякова, принимающего у себя в кабинете все новые и новые телефонные звонки, и снова захохотал, потому что представил, что будут говорить.
– Ты что совсем сдурел?
– А как на то, чтобы с двумя…
– Как такого козла поставили редактором газеты?
А может, кто-то и зайдет…
От этой мысли Алик еще более развеселился и, отпечатав один экземпляр объявления, пошел на первую встречу с Сапой, организованную Петровной. Он давно просил ее о помощи – уговорить Сапу дать ему консультацию по выборам в городскую Думу. И наконец Сапа согласился.
Встреча состоялась темным северным вечером на втором этаже жилого двухэтажного дома на кухне, где когда-то Сапа проповедовал Мерзлой, а Алик получил поцелуй от Петровны.
Из толстобоких дешевых чашек парил разовый чай, облачные кружева пара таинственно вились и исчезали. Рядом в самой обычной затрапезной вазочке вида, не совместимого с титулом даже бывшего председателя Совета, лежало овсяное печенье. Средь собравшихся вокруг кухонного стола Сапы, Петровны, Алика витало ощутимое, почти праздничное настроение.
– Чтобы пройти в городскую Думу, тебе придется выпустить две листовки и четыре газеты, – безапелляционно заявил Сапа.
Лицо Алика приобрело дубовое выражение, будто его окрикнули из-за угла в темном безлюдном подвале.
– Слишком много, – растерянно ответил он, вообразив, какая тяжелая работа ожидает его. – Еженедельно – газета! Даже Хамовский победил на выборах, выпустив всего одну.