Алик печатал с увлечением, и из-за курсора, мигавшего на экране компьютера, выскакивали следующие слова:
«Уважаемые горожане!
Спешу сообщить, что в листовках, разбросанных недавно по почтовым ящикам, про меня сообщалась чистая неправда. Я никогда не руководил клубом голубых в соседнем городе и не собираюсь его организовывать здесь. Но, с другой стороны, не хочу сказать, что я против половых связей с мужчинами, просто считаю это личным делом каждого. У меня есть друзья, любимые мужики. Например, мэр. Но между нами ничего такого. Это все, что я хочу сказать. Насчет организации клуба голубых прошу больше не беспокоить.
Редактор газеты Квашняков».
На этот раз Алик с Сапой не совещался. Он вышел на почти безлюдные улицы примерно в час ночи и в одиночку примерно за четыре часа разбросал тысячи листовок по тысячам почтовых ящиков. Редкие прохожие не обращали на него внимания, как и встречные наряды милиции. Произошла только одна непредвиденная случайность: на выходе из подъезда Алик встретился лицом к лицу с каким-то мужчиной, подозрительно на него глянувшим. Но Алик не огорчился, поскольку одежду подобрал для акции самую старую, давно не ношенную. Лицо прикрывала пушистая шапка-ушанка, поскольку на дворе минусовал холодный декабрь, такой, что минут через пять пребывания на улице немели и просили гусиного жира открытые уши и нос.
Нахальство и уверенность покинули Квашнякова. Утром он не появился в редакции, потому как на две недели угодил в больницу, и до Алика дошли слухи, что с больничной койки он грозил мэру: если не найдут виновника, то уйдет из города. «Слава богу», – сказал про себя Алик. Он был удовлетворен. Ответ казался адекватным и перспективным.
Но непредвиденная случайность произошла не одна. Когда Алик выходил из подъезда Сапы после очередной политической консультации, его узнал заместитель мэра, Лизадков, и доложил своему начальнику.
***
Лизадков был новой и в то же время старой фигурой в городской администрации. Глуповатые на первый взгляд кругленькие глазки-буравчики, выглядевшие мелковатыми на круглом лице, как две оливки в большой тарелке, смотрели остро и насквозь. Прическа под церковного служку. Быстрая, аккуратная и тихая походка исполнительного чиновника. Он еще при Главе Бабии, будучи его приближенным замом, занимал нишу «серого кардинала». Именно через него Алик подписывал договора на сотрудничество с городской администрацией три года назад. Лизадков казался ему специалистом по управлению людьми и ситуациями.
В период предвыборной кампании мэра была опубликована сенсационная информация о покупке квартиры за счет городского бюджета и последующем ее дарении ближайшему сподвижнику Бабия. Такая информация могла исходить только из самой городской администрации, за обладание бюджетом которой и шла борьба. Кто-то предал в команде Главы. Но кто? После победы мэра на выборах примерно год про Лизадкова ничего не было слышно, потом он вдруг стал начальником Управления капитального строительства, учреждения с большими возможностями по краже денег, затем – опять заместителем мэра города. Он единственный из команды Главы, вернувшийся на свое место при мэре. «А ближайшее окружение мэра составляют люди, в свое время помогавшие ему», – рассуждал Алик.
ОШИБОЧНОЕ ПОДОЗРЕНИЕ
«Если бы все безвинно загубленные души, обитающие в небесах, обрели телесную плотность, то свет бы померк»
Обе двери в кабинет Хамовского были плотно закрыты. Секретарша не пускала к нему никого. За т-образным столом между Хамовским, Лизадковым и Квашняковым шел энергичный разговор с нецензурными ругательствами и нелицеприятными эпитетами, которые мы не будем приводить.
– Алик не мог такое придумать! Не мог! У него мозгов не хватит. Это идея Сапы! Несомненно! – доказывал Лизадков.
– Придумать комбинацию с листовками и масштабно ее осуществить один человек не мог. Тут я с тобой согласен, – кивнул Хамовский. – Хотя Квашняков утверждает, что листовки написаны в стиле Алика. Так?!
– Да, да! Он стервец писал! Я его сразу раскусил, – заикаясь от волнения заговорил Квашняков. – Только, пожалуйста, избавьте меня от мужиков. Не дают работать. По объявлениям так и лезут. Посмотреть, видите ли, на голубого хотят. Цирк что ли?
– Ты бы, дурачок, попробовал, пока лезут, а то, может, не доведется, – подшутил Хамовский.
– Вы скажете?! Не надо такого, – отрезал Квашняков. – А этого Алика, суку, извести надо. Его работа! Задницей чую!