– С начала избирательной кампании, после регистрации, – ответил Алик.
– Что ж, скандальный журналист имеет шансы, – немного подумав, согласился Хамовский. – Кто еще?
– Руководители нефтяников, – предложил Квашняков, – руководитель медицинской страховой компании, поп…
– Депутатом он может стать, но может ли при этом оставаться попом? – спросил Лизадков.
– Да, церковь отделена от государства, – согласился Хамовский. – Кто еще?
– Может идейный лидер мусульман? Кто у нас сплоченнее мусульман? – спросил Сапа, не потерявший надежду на прощение. – Или директор самой крупной сети магазинов нашего города? Его знают – кормилец.
– Харева, если захочет, – предложил Лизадков. – Если, допустим, ей предложить или попросить.
– Харева фигура колоритная, – согласился Хамовский, – но опасная.
– Сирова, начальник Управления образования, – предложил Квашняков.
– Муниципальные служащие не имеют права, – вставил реплику Лизадков.
– Если они не в штате администрации, – ответил Квашняков.
– Вне штата, – выдал информацию Хамовский.
– Надо искать личность, популярную в народе, – посоветовал Лизадков.
– Все учителя и воспитатели будут за Сидорову, – продолжил Квашняков. – Треть населения города – дети. Пройдут родительские собрания. Часть родителей проголосует за начальника Управления образования. Она проходная.
– А врачи? – спросил Хамовский. – Начальник городской больницы может претендовать на место в Думе.
– Может, кто-нибудь из рабочих? – предложил Алик.
– Если разрекламирует себя, как защитника народа, – пояснил Хамовский. – Но потрудиться на этом поприще придется…
– Бесполезно, – не согласился Лизадков. – Имидж рабочего низок.
– Руководитель страховой медицинской кампании, Васильев? – спросил Хамовский.
– У него шансы хорошие, – согласился Квашняков.
– Если бы люди его знали, как я, то шансы у него были бы нулевые, – дополнил Лизадков.
– С другой стороны, кто на него по телевидению посмотрит, голосовать за него не будет, – переменил мнение Квашняков.
– На местных выборах средства массовой информации не делают и пяти процентов, – начал лекцию Хамовский. – Самое главное – дела житейские, разговоры кухонные. Важно, знают ли человека, известна ли его фамилия. А известность фамилии отчего зависит? Либо человек на высокой должности крутится, либо его знают по делам. Посмотрите на нынешний состав Думы. Основные параметры избранных: человек на виду у населения и с несильно подмоченной репутацией. Даже если у него репутация подмочена, о нем много говорят, спорят. У руководителя нефтяников достаточно большие шансы и у Сировой. У Сировой мощнейшая может быть команда.
– Она и по телевидению постоянно, – поддержал Квашняков. – Хорошо говорит.
– Так, а у медицины? – изменил направление разговора Хамовский. – Там большой механизм. Главного врача все знают.
– Кто сказал, что главный врач будет выдвигаться? – поинтересовался Лизадков.
– Пока не ясно… – согласился Хамовский и спросил у Алика. – Ты считаешь, что победишь?
– Не уверен, – ответил Алик, поняв, что весь разговор сводился к демонстрации силы. – В выборах я получу ответ на вопрос: нужны ли городу критические статьи. Надоело получать по шапке.
– Напиши про меня, – недобро предложил Хамовский. – В твоей предвыборной кампании много слабых мест. Я могу поднять и уронить любого. Не своими руками. Скажу подчиненным: раскручивайте эту ситуацию. Понимаешь? Я имею право анализировать будущий состав Думы. Мне же с ним работать. Участвовать в предвыборной агитации мне запрещено. Согласен. Но я могу агитировать не открыто, а используя, допустим, свое право обычного гражданина. Здесь ты входишь в борьбу. Давай так посмотрим. При нынешнем раскладе наиболее реальные кандидаты следующие: начальник управления образования, главный врач, руководитель от нефтяников и ты. Зря ты Сирову обидел, когда написал про Черномордина…
Сапа в течение всего разговора почти неподвижно сидел, внимательно слушал, излучая ум, и старался поменьше говорить, чтобы не выскочил пустой совет. Алик поглядывал на своего предвыборного советчика Сапу и размышлял о том, что личностные качества предполагаемых депутатов не обсуждались – мелькали должности.
***
Свобода от редакторской правки и внутридушевной цензуры опьянила Алика. За неделю до выборов вышла тысяча экземпляров газеты, называвшейся «Дробинка». Всю работу Алик выполнил на собственном компьютере и принтере. Он таскал кирпичики текстов и картинки, расставлял их так, как ему нравилось – настоящее творчество. Правда безденежная. Под финиш Алик зашел к Сапе, и тот вместе с Петровной просмотрел черновой вариант газеты и внес поправки. Вошла в газету и сказка.