– Алик – слепой исполнитель! Уверен! – вещал Лизадков. – Им Сапа крутит. Я просмотрел все тексты в предвыборной газетенке Алика, и фразы-то, фразы! Это не Алика фразы. Сапины! Он, если не писал, то редактировал. Работает в администрации. Вы ему деньги платите, а он – против вас! Алик многого знать не может. Не вхож. А на какие факты он ссылается!? Откуда документы? Сапина работа.
– Ох, Сапа, ох, Сапа! Тихим сапой значит… – прорычал мэр. – Заявление на увольнение приносил. Надо было подписать и – ногой под зад.
– Надо было пнуть, надо было, – угодливо согласился Лизадков. – Змею жалеть нельзя, ужалит, как сможет. Давить и только давить. Городок маленький. У меня родственник живет рядом, наблюдает. Алик к Сапе часто захаживает. Может, любовь мнет с Петровной. Поговаривают.
– Рога Сапе наставляет, говоришь? Так может, Петровна? Редактором ее не назначили – она двух своих кобелей на меня натравила, – заключил Хамовский. – Расклад такой возможен, но у Алика баб достаточно в редакции, хороших баб, лично знаю. Из-за бабы не будет, пожалуй, а вот до денег он жадный. Зачем ему бесплатно такую работу проворачивать? Представь себе, сколько сил и времени он затратил на выпуск газеты, ее распространение. Зачем ему на меня нападать? Из-за статьи? Смешно! А вот у Сапы есть причины, у Петровны, а Алику кто-то приплачивает или посулили…
– Но Сапа – Сапой, а на выборы идет Алик, – изменил тему Лизадков. – Его нельзя пропускать в Думу. Надо облить его нашей фирменной грязью.
– Из телевизионной пушки в последний час предвыборной агитации, – развернул идею Хамовский. – Выступит кто-то от редакции, с кем Алик в дружеских отношениях. Пусть публично отречется и плюнет. Морально подкосит. Пусть народ узнает, что его свои же не любят. Вторым выступлением обвиним в продажности. Народ его возненавидит. И дело в урнах…
– Вот в этом, Семен Петрович, наша российская беда: сами явления и предметы называем, а потом маемся. Урны – они ж для мусора только, – поспешил домыслить Лизадков.
– Ты что с оппозицией снюхался? – крикнул Хамовский. – Я ж сам через них прошел. В дворники хочешь?…
– Не надо так, – попросил раскрасневшийся Лизадков. – Я ж Алика имел…
– По делу говори. Мыслить философски тебе по должности не положено, – прервал Хамовский.
– Во втором выступлении надо рассказать, что Алик подрабатывал в городской администрации, с которой сейчас борется. Деньги брал, хвалил, сейчас ругает – значит, другие платят, – изложил концепцию Лизадков. – Договора с ним хранятся в бухгалтерии. Хороший удар.
– Причем суммы, полученные им, надо указать какими они были до деноминации, пока тысячи не превратились в рубли! Тогда он получал миллионы! Вот народ ужаснется! – подсказал мэр. – Защитник народа сядет в выгребную яму по самые ноздри…
***
Сложно предугадать, под какую раздачу попадешь, не зря на фронте в укрытиях сидят. А разве жизнь не война за существование? Да, есть смельчаки, которых пули некоторое время не берут, говорят, что есть заговоренные, но большинству приходится таиться, чтобы прожить хорошо и дольше. Нет, речь не о том, чтобы в мирное время бегать по тротуарам, склонив спину. Речь идет о том, что надо следить за словами и действиями, чтобы не навредить себе же, но это все сказано не для героя нашего повествования – Алика…
На кухне у Сапы шумел телевизор на тот случай, если прослушивают. В чашках по-прежнему парил чай. Наполненная сухариками с изюмом вазочка манила вкусить. Сапа немного располневший за последние месяцы, то прохаживался вдоль стола, то замирал в дверном проеме, упершись руками в косяк. Алик сидел в любимом Сапином кресле и слушал.
– …может, тебе лучше и проиграть, – завершил речь Сапа.
– Почему? – спросил Алик, и по его лицу было видно, что он сильно огорчен таким выводом.
– Это довыборы. Если ты пройдешь в Думу, то всего на год. Через год будет переизбираться весь состав Думы. Второй раз народ за тебя не проголосует.
– Почему? – повторил вопрос Алик.
– Ты – журналист. Реальной властью не обладаешь. Не генерал. Тебя выберут на эмоциях. Что ты можешь?
– Могу издавать газету, которая всем своим содержанием работала бы на людей, показывала бы, как их труд и мозги используют чиновники и нефтяная компания, сделала бы публичными все финансовые нарушения, держала бы власть в напряжении и заставляла работать честно…
– И будешь ее бесплатно распространять? Издавать за свой счет?
– Пока да, но есть идея создать народную газету. Принцип простой: городская газета, финансируемая городской администрацией, работает на городскую администрацию: хвалит ее действия, рекламирует. Газета, финансируемая нефтяной компанией, хвалит нефтяную компанию. Коммерческая газета размещает приносящие деньги информации. О нуждах простых людях никто не думает, каждый делает свои деньги и тиражи. Чтобы газета работала на людей, надо, чтобы сами люди ее финансировали. Выпущу несколько номеров «Дробинки», зарегистрирую ее, а потом помещу обращение к народу с просьбой о финансировании, открою счет в банке, куда надо будет перечислять деньги…