– Думаешь, если баба твоя главный бухгалтер у Семеныча, тебе все можно?! – спросил Еливанов и сам же ответил. – Хрен! Не ты меня сюда ставил, не тебе снимать. Я, в отличие от тебя, не имею взысканий и торговые киоски не грабил.
– Заткнись, пока в рожу не получил, – пригрозил Братовняк. – Работаешь без году неделя.
– Работаю немного, знаю достаточно, – ответил Еливанов. – Знаю, что ты прикрываешь магазин «Еврейский», которым владеет твоя теща. Ни одной проверки, ни одного штрафа, а там одна паленая водка. Налоговый полицейский!? Ты лишь о своем кармане думаешь. И еще мне указываешь?!..
– Ах ты, гад! – рявкнул Братовняк. – На-ка получи.
Полное ослепление правого глаза застигло Еливанова врасплох, он почувствовал странную легкость в теле, но глупостью не страдал. Еще в полете Еливанов понял, что противник употребил кулак, потому, упав, быстро вскочил на ноги, схватил опрокинувшийся стул и метнул его в Братовняка. Несмотря на свои внушительные габариты Братовняк был проворен, он наклонился, пропустил над собой вращающийся в полете предмет мебели и пошел вокруг письменного стола, быстро сокращая расстояние между собой Еливановым.
– Ты, блин, счас стулья побросаешь! Сам ножками в полете закрутишь! Я тебе покажу крышу! Снесу ее на хрен! – рычал Братовняк и приближался.
Еливанов нервно оглядывался вокруг в поисках предмета, которым можно было бы защититься от надвигавшейся огромной туши, и взгляд его упал на пивные бутылки и складной нож, коим он резал рыбу. В отчаянном броске он кинулся к столу, но не успел. Мощная сила, сравнимая со стихией разбушевавшегося тайфуна, приложилась в тонкие ребра Еливановского бочка и отбросила бывшего эксперта-криминалиста к стене.
– Боишься честной схватки!? – торжествующе завопил Братовняк. – Бутылкой хотел или ножом. Не получится. У меня силушки на десяток таких, как ты, суслик. Счас узнаешь…
Еливанов почувствовал, что ему в маленькую ложбинку между грудиной и напряженным в ожидании удара животом ударилось нечто, сравнимое с бампером лихой автомашины. От такого столкновения силы мгновенно покинули его, словно кто высосал, руки упали вниз, ноги подкосились. Еливанов, еще падая, закрыл глаза и потерял сознание…
***
Небольшой курортный магазинчик, площадью с недоразвитую кухню или немного переразвитый балкон, был полон покупателей. Народ смотрел и покупал добротную и недорогую обувь. Туда же заглянули двое больших начальников, оставив у входа своего шофера, каковым вдруг оказался Еливанов. Начальники смотрели ботинки, и один из них неудачно развернулся, зацепил плечом пару, висевшую на крючках, и та стала падать. Это увидел Еливанов. Из самых искренних подобострастных чувств он кинулся в дверь за той самой обувной парой, падавшей на пол, чтобы показать начальству неумеренный пыл к работе и преданность. «Только бы успеть до того, как туфля упадет, – мыслил Еливанов в полете. – Только бы опередить наклон моего шефа, и тогда он меня оценит». Одолеваемый такими мыслями и чувствами, он добавил ходу и очень энергично прыгнул в толпу. Так энергично, что крепко застрял в ней, как последний огурец в банке. Все, кто был в магазинчике, застряли тоже и не могли даже малость повернуться, ни вдохнуть, ни выдохнуть, но не это Еливанова волновало. Он раздумывал, как бы ему не попало от его начальников за излишнюю ретивость.
«Надо вызвать тягач, дернуть этого камикадзе, – предложил кто-то. – Иначе не разойдемся»…
***
Видения разом прекратились.
«Иной раз хрен знает, что привидится!» – хотел вскрикнуть Еливанов, открыв глаза, но почувствовал, что ему по-прежнему не хватает дыхания. Это Братовняк пинал его ботинком в живот.
– А, проняло! – воскликнул Братовняк, заметив приметы оживления на поверженном Еливанове. – Я, когда в футбол играл, бил хорошо. Под ударами футбольные мячи лопались. Мне боксерской груши на тренировку не хватает, кулаком пробиваю, и начинка сыплется. Из тебя тоже дерьмо выйдет. Ха-ха-ха…
Еливанов внезапно уразумел, что если не соберется с силами и не убежит, то его телесная покрышка может окончательно расползтись и превратиться в лохмотья. Он привстал, да так удачно, что очередной пинок Братовняка угодил ему прямо под ягодицы, с таким ускорением Еливанов легко вылетел из кабинета, стуча туфлями по ступеням, слетел вниз по лестнице – и на улицу, и домой. На большое счастье, его отступление прикрыл дежурный прапорщик…
Утром следующего дня Еливанов уже скрипел на пружинной койке стационара с переломом ребра, сотрясением мозга и хорошим кровоподтеком под глазом. Братовняк же опять очутился в кабинете начальника налоговой полиции – Ворованя.