– Нам замуж надо!
– Не отказываюсь – жажду сам. С женой разведусь, и бог с ней с квартирой, все накопленное оставлю, к вам приду.
– Голый не нужен. Стабильности хочется и уверенности в завтрашнем дне.
– Я хорошо зарабатываю, очень хорошо. Хочешь – «расчетку» покажу?
– Покажи, – заинтересовано попросила мама Стелла, и ее математические глаза мигом превратились в поэтические.
– Смотрите, – как можно убедительнее сказал Генерал и достал из кармана небольшой кусочек бумаги. – Вот цифра – это и есть – на руки. Не в копейках, Стелла Степановна, не думайте, – в рублях. И никаких мозолей, и никаких морозов, хотя и на Крайнем Севере. Работяги на месторождениях за копейки, а мы сидим в теплых кабинетах за рубли. Мы думаем, как им поменьше заплатить, а они на нас горбатятся. Смешно становится, как думаю о том. Так что не беспокойся: есть на что новую квартирку справить и обстановочку – и ни геморроя, ни простатита…
– Мозги-то не пудри, знаю вас: в постель – и поминай, – сурово произнесла мама Стелла, глаза которой опять превратились в математические. – Вначале квартирку сделай, а потом с Маринкой встречайся. Видишь, где живем? Деревяшка: доски и утеплитель, полы скособочены. За кирпичом хотим жить иль за плитой на худой конец! Заговорил о женитьбе – давай плацдарм!
– Конечно, конечно. Я ж серьезно, – пообещал Генерал, опешив от напора мамы Стеллы. – Главное же в том, Стелла Степановна, что в семье не реализовался. Все девки, а мне бы сыночка, наследника…
Откровенно говоря, Станислав Тихомирович кобелил при каждом удобном случае и каждый раз искренне полагал, что встретил единственную, ради которой…
***
Мама Стелла разгадала все потаенные мысли Генерала, как школьник загадку про огурец, разрешила ему встречаться с дочуркой, но вечером с ней переговорила. Разговор проходил на старом зеленом диване в стандартно-большой комнате маленького нефтяного города, площадью ровно двадцать коричневых квадратных метров, где продолжало пахнуть Харевским фенолом (позволим себе так назвать вредоносную начинку деревянных домов), запах которого, правда, мог различить только знающий человек.
Поблескивала незатертым лаком добротная в прошлом ящикообразная мебель. Горели все пять лампочек люстры, украшенной пластмассовыми завитушками, выполненными под стекло, хотя со стеклом пожелтевшую пластмассу уже вряд ли бы кто спутал.
– Бабник он, Марина, матерый бабник, но нужный мужик, – озабоченно произнесла мама Стелла и качнулась на ягодицах по дивану, наполнив комнату тревожными скрипами.
– Не девочка, мама, и не в первый раз, – напомнила Марина. – Весь вопрос в том, как его удержать.
– Для начала заведи дневник, записывай, где, когда и как проходило свидание, – подсказала мама Стелла.
– Хорошо, – согласилась Марина.
– Во вторую очередь, дочура, сведи его с подругами, чтобы видели вас вместе и, если что, могли засвидетельствовать.
– Что засвидетельствовать, мама? – спросила Марина.
– Глупышка моя. Да деточку же, деточку, которая может родиться от ваших встреч, чтобы подружки могли пальчиком в отца ткнуть. На всякий… Вдруг морда отнекиваться станет, – ответила мама Стелла и в чувствах откинулась на спинку дивана.
Спинка раскладывающегося дивана едва держалась на скрытных крючках и по большому счету была декоративной. Об этом знали все семейные и предупреждали гостей во избежание конфуза, но мама Стелла внезапно запамятовала о дефекте собственного дивана, спинка громозвучно упала и за ней сама мама Стелла и Марина.
– Нехороший признак. Как бы нам с тобой также не загреметь, – сделала вывод мама Стелла, лежа на спине.
– Неужели он сможет и меня, и собственного ребеночка бросить? – спросила огорченная Марина, бессмысленно глядя в потолок.
– Запросто…
***
Даже бумажный роман стоит денег, что говорить о человеческом…
Генерал купил Марине квартиру, как, собственно, и другим своим прошлым увлечениям, обставил ее, и мама Стелла теперь сидела на комфортной кухне и вела дневник посещений, потому что дочура заявила:
– Если б не я, то жили бы в старой деревяшке. Ты, мама, уж ручкой-то поводи по бумаге, не ленись…
Весной любовники решили сделать ребеночка и воплотить свои амурные переживания в его ангельском тельце. Марина перестала глотать гормональные таблетки, готовясь к таинству, а жена Генерала, крупная и крепкая, как спортсмен-гиревик, Зарипат, наконец, заподозрила, что ее муж не случайно начищает ботинки до блеска, наглаживает брюки и рубашку, смазывает волосы гелем, чтобы прическа держалась. Она выбрала момент, тайно исследовала карманы и нашла записную книжку, где на первой же странице взгляд притягивал телефон Марины, многократно обведенный и украшенный несколькими сердечками с крылышками. «Ну, я тебе задам», – подумала Зарипат и сняла телефонную трубку…