– Не беспокойтесь, – ласково сказала она. – Не беспокойтесь. Я на кончиках пальцев мозоли набила, отчеты составляя, и никто не докопался. Умею и знаю. Езжайте и под солнышко.
Никакая зарплата не бывает большой, и чем больше зарплата, тем больше хочется, а как тут без дружбы с бухгалтером, точнее – без сообщества. Либо душой за работу, что никто не оценит, либо руками в казну, что хотя бы выгодно. Генерал думал недолго.
– Давай, Дуля, составляй договорчик и не забудь вписать в него хорошую премию, а то жалование у секретаря не шибко. Подумай, приблизь к моим потребностям, – скомандовал Генерал.
– Что думать, насчитаю полный кошель, – успокоила Генерала Дуля. – Но у меня просьба. Можно и мне хоть немного сверх того…
– Давай и тебе выпишем, – согласился Генерал…
С этого момента Дуля с Генералом сблизились так, что стали дружить семьями, настолько ладно дружить, что если, например, одна семья затеет ремонт в новой квартирке или старой, то другая семья обязательно приютит и не только приютит, а накормит, напоит и спать уложит. А как сблизились и в радости такой прожили годик-другой, то по документам народу в конторе нефтяной компании «СНГ» стало работать столько, что если пересчитать у всех реальных работников пальцы, и то не хватит. Дуля же Генерала за своего считать стала и подмахивала документы своей рукой его подписью настолько похоже, что и сам Генерал порой отличить не мог.
Даже Солнце уходит за горизонт, и на прудах и запрудах, где водятся голосистые лягушки, звенит многозвучный хор тварей зеленых, раздувающих мелкие шарики перепонок на подчелюстных музыкальных инструментах. Что говорить о человеческой дружбе, если сам мир быстротекущ и переменчив. Генерал без Дули не мог прикарманить деньги, но Дуля без Генерала могла. Она завела липовый личный счет и повадилась составлять договора на оплату, минуя лапу своего начальника. Допустим, приходит клиент, приносит договор. Дуля ему предлагает:
– Оставьте договор у меня, начальник подпишет, передам. Что вам ждать? Он неизвестно когда.
Человек оставлял договор. Дуля его оформляла, вписывала вместо счетов «Сибирьнефтегаза» свой личный счет, накручивала подпись Генерала, и дело шло, но однажды она запамятовала и оставила договор с уже нарисованной генеральской подписью в дулином исполнении на столе. Генерал нашел. Скандал был нешуточный, но что можно сделать, если сам…
– Уволю! – кричал Генерал.
– И сам будешь уволен, а то и посадят! – отвечала Дуля. – Только тронь, у меня на тебя…
После этого отношения накалились, и даже получение командировочных для Генерала обернулось проблемой. Взаимные угрозы полились, словно капли яда по стенкам стакана, и Генерал с Дулей зажили, как две змеи, готовые друг друга ужалить в первый удобный момент.
ШЕЛЬМОВСТВО
«Невозможно смыть грязь, пребывая в ней по уши»
Налоговая полиция после отъезда Семеныча осталась, как говорится, без головы. По погонному кадровому раскладу Витя, начальник службы собственной безопасности налоговой полиции, должен был возглавить ее. Под воздействием возвышенных предчувствий, он не ходил, а почти летал по коридорам и насвистывал популярные мотивы. Он даже сблизился с Аликом на манер Вельможновой, начальницы налоговой инспекции, и недоумевал, как до этого не додумался сам Семеныч, ведь проще убрать врага, сделав его другом. Но и здесь не обошлось без казуса.
В газете маленького нефтяного города вышел полностью согласованный, то есть прочитанный и подправленный Витей, материал Алика «Три облегчающих мотива», в котором говорилось об уголовных делах, возбужденных налоговой полицией, но прекращенных по различным основаниям: амнистия, срок давности, изменение обстановки. Было напечатано:
«…По причине амнистии, объявленной к юбилею Великой победы, прекращено уголовное дело и в отношении предпринимателя без образования юридического лица (короче – БОЮЛ) гражданина К. Он, имея задолженность по подоходному налогу в размере почти 50 тысяч рублей, уклонялся от его уплаты. Ссылки на отсутствие денег неуместны. Расследованием установлено, что К. мог рассчитаться с этим долгом: он владел баром «Охотник», который продал за 90 тысяч в прошлом году, что подтверждалось расходными кассовыми ордерами. Таким образом, К. совершил преступление, но вину свою признал полностью и в содеянном раскаялся…
Это дело вел следователь налоговой полиции маленького нефтяного города лейтенант Голоскоков. Со всеми постановлениями о прекращении уголовного дела согласен прокурор города…»
Внешне совершенно безобидный материал имел последствия, думая о которых, поневоле согласишься с тем, что бог шельму все-таки метит, как шельма ни изворачивается.