***
Жить надо не для будущего, а для настоящего, и даже святые и творческие вещи использовать и создавать исключительно для хорошей жизни в настоящем, а не с надеждой на будущее, поскольку будущее у всех одно – смерть – а есть ли другое, никто не доказал. Верил в это Голоскоков, поэтому святому не поклонялся и стихов не писал. В этот момент налоговая полиция иссыхала без показателей работы, и вот Тыренко вызвал Голоскокова и сказал:
– Слышь, друг, мы приняли тебя на работу, помоги и ты нам. Возбуди хоть какое-нибудь дело, а мы наработаем потом по нему. Тебе ж не впервой.
– Слушаюсь! – бодро ответил Голоскоков и занялся баром «Охотник», где в свое время задорно погуляли Братовняк с Муханом и двумя веселыми подругами. Подстрекла на это Голоскокова долгопамятная мстительность. Владелец «Охотника» в свое время выгнал его пьяного после полуночи за пределы своего заведения, чем сильно обидел…
Дело по «Охотнику» вышло пустяковым, о нем быстро забыли как о рядовом не броском впечатлении дня. Оно пошло в копилку показателей работы налоговой полиции маленького нефтяного города, как падает мелкая монета в глиняную пустотелую свинью. Но после выхода статейки «Три облегчающих мотива» крайне рассерженный Голоскоков пришел к Вите и вызывающим озноб голосом, слегка похожим на скрежетание ножа по стеклу, спросил:
– На каком основании это в прессе?
– Как на каком? Дело по статистике прошло, все официально, – ответил Витя, не понимая беспокойства коллеги.
– Если этот мужик прочитает и обратится в суд, меня привлекут! – постепенно повышая голос, истерично запричитал Голоскоков. – Я не хочу под суд!
– За что привлекут?! – удивленно воскликнул Витя.
– Под его чистосердечным раскаянием не его подпись, – Голоскоков внезапно замолк, не договорив.
– Как так? – еще больше удивился Витя.
Голоскоков замялся и вышел, а Витя заинтересовался, нашел папку уголовного дела и внимательно его прочитал, вызвал хозяина кафе «Охотник», имеющего довольно сложную, с точки зрения русского языка, фамилию, оканчивавшуюся на «Оглы».
– Давай, рассказывай о своих делишках, – сказал Витя.
– Каких делишках? – непонимающе спросил Оглы.
– Сам знаешь. Вон сколько бумаги на тебя извели. Книжка получилась, – сказал Витя.
– Ты о чем, начальник? – спросил Оглы.
– Смотри, – сказал Витя, толкнул папку с документами, и та скользнула по гладкой поверхности стола в сторону Оглы.
– Что это? – спросил Оглы.
– Дело на тебя, – ответил Витя. – Только не говори, что не знаешь. Там кругом твои подписи.
Оглы раскрыл папку, быстро просмотрел документы и удивленно произнес:
– Липа все это, начальник.
– Как липа?
– Ничего я не подписывал. Не мои подписи.
– Все подписи не твои?
– Да, – ответил Оглы. – Впервые вижу эти бумаги. Зачем мне обманывать, начальник? Тебе ж мои слова проверить, раз плюнуть…
Кто сказал, что над людьми парят только светлые ангелы? Копоть тоже стремится вверх. Когда судьбы грешных людей решают такие же грешные, то о какой справедливости может идти речь? Это в стародавние времена, когда войны вершились мечами и копьями, право судить принадлежало царям, монархам, ставленникам бога на земле, у которых было все, а сейчас судят людей такие же нищие обормоты, но не будем всех под одну гребенку исключения случались. Честь и совесть были для Вити не последними понятиями, но он знал, какие нравы царят среди охранников права.
«Голоскоков привлек его к уголовной ответственности втихую, для отчета, – сообразил Витя. – В постановлении, актах, протоколе допроса подделал его подпись, платежки и отнес все прокурору. Прокурор, не вникая, прочитал, что предприниматель вину осознал, ущерб частично возместил, и дело прекратил, а Оглы даже не знал…»
К Оглы Вите интереса не было, но охотничий инстинкт начальника службы безопасности и высокий долг начальника налоговой полиции маленького нефтяного города, каковым Витя себя уже ощущал, требовали загнать жертву в угол, а жертвой пред ним выставился Голоскоков.
– Смотри-ка, что с тобой сделали. Ты вроде как преступник, – подначил Витя.
– Да-а-а. Ну вы даете, – только и ответил Оглы.
– Вы не поможете наказать паршивца, подставившего вас? – витиевато спросил Витя, но ошибся с постановкой вопроса, где сразу допустил отрицание.
– Ты по-простому скажи, что требуется? – спросил Оглы.
– Заявление написать, что незаконно привлекли к уголовной ответственности и подделали подписи, а дальше наше дело, – ответил Витя.