«…Я всего лишь человек, и не безгрешен», – завершил цепь размышлений Алик, а юрист на букву «С» скрылся из виду.
***
Вечером в редакции газеты маленького нефтяного города состоялся Новогодний праздник. Явка была строго обязательна. Главный редактор не любил, когда кто-то опаздывает на назначенные им мероприятия. В этом он видел личный вызов и многозначительно говорил:
– Кто не явится, тот, почитай, не работает…
Алик понимал, что это пустой треп, и послать на три буквы своего редактора было бы для него как бальзам на душу, но он не хотел конфликтовать. Он понимал, что в ближайшие годы беззащитен.
Алик пришел на Новогодний праздник и исполнил предназначенную ему роль Бабы-Яги, хотя и предполагал, что в данном распределении ролей есть некоторая насмешка над его борьбой против Семеныча и других чиновников и казнокрадов, над его «Дробинкой», над идеей народного просвещения. Он пришел на Новогодний праздник, надел юбку, кофту, взял в руки метлу и сыграл свою роль с веселым настроением, так что все его враги смеялись. Правда, насчет самого праздника иллюзий не лелеял. Он понимал, что все кончится тостом единственного и неповторимого главного редактора и больше никто не отважится на поздравления. Так уж всех Квашняков поставил. Все смеялись, когда шеф смеялся, все молчали, если шеф молчал. Есть маэстро, а есть хор для поддержки. Никакой самостоятельности – это стало девизом. «Что ж, с волками жить – по-волчьи выть», – подумал Алик. И стал выть…
РАЗГОВОР НА САМОМ ВЕРХУ
«Перед тем, как молния попадает в дерево, на верху идут трения»
– Моих конкурентов надо чаще показывать в неприглядных позах, чтобы даже самый отъявленный мой противник не проголосовал бы за них, – сказал Президент.
– Исполним, – ответил помощник, – Я бы рекомендовал вам вообще отказаться от телевизионных дебатов. Так вы не будете наигрывать рейтинг своим оппонентам, уйдете от ненужных вопросов. По телевизору вас и так будут показывать: вы ж Президент. Вы пойдете в самое смотрибельное время – в новости. Ваши оппоненты будут зубами щелкать.
– Кстати, не забудьте опыт прошлых выборов, – напомнил Президент. – Побольше рекламы гражданственности. Мол, если ты не идешь на выборы, то не гражданин. Нам нужна явка. Пусть народ устыдится. Если выборы состоятся, то…
– Вы неизменно выиграете, – продолжил помощник. – Наши мастера в СМИ вобьют вашу фамилию в голову избирателей. И еще: налоговую полицию перед вашими перевыборами надо кончать. Вокруг них вечно компроматы, а нам проблемы не нужны.
– Это все из-за жадности. Один украл больше, другой – меньше. Зависть. Вот и раздрай в коллективе, – согласился Президент. – Ты прав, надо ликвидировать эту службу.
***
Вся Россия – одна деревня, похожая на маленький нефтяной город, только больше. Не успеют сказать что-то руководители страны, как это становится известно всем приближенным. По ниспадающим ветвям власти слух спускается, как капли дождя по листьям дерева, пока они не намокнут в равной степени, а уж потом вода устремится к земле, которая впитает все, что бы сверху не лилось.
ОТКЛИК
«Лучший среди мародеров тот, кто знает о катастрофе заранее»
В кабинете на самом верху правящей пирамиды России было мало людей, но подробности разговора о ликвидации налоговой полиции достигли Тыренко.
«Ведь все заберут, все, – думал он, – поглядывая на черный кожаный диван с двумя близнецами креслами, телевизор и прочую обстановку офиса налоговой полиции. Половину покрадут при передаче имущества, другая половина придет в негодность при перевозке. Нет, суки, не достанется. Надо все забирать, пока другие не забрали…»
Тыренко вызвал своего шофера, Шестеркина, помогавшего ему перевозить спальный гарнитур предпринимателя Дудкина несколько лет назад. Шестеркин продолжал искренне верить, что только благодаря Тыренко он остался в налоговой полиции после того, как разбил служебную машину на трассе, поэтому вертелся рядом со своим начальником, как преданная дворняжка рядом с хозяином.