Галя заболела. Северная жизнь не проходит бесследно. Понадобились деньги на лечение. Ее пенсия вся уходит на лекарства. Как жить, если здоровье подкосил Север, труд на усиление мощи государства, а само государство забыло о своих служивых и старается лишить их и тех компенсаций, что были?
***
– Быстро время летит, – удрученно сказал Коля. – Боюсь я старости. Выйти на пенсию что умереть. Буду работать, пока здоровье позволяет. На землю переезжать страшно. Там никто северную пенсию платить не будет, а на копейки, которые дают, не прожить.
Многие вынуждены хитрить. Сохраняют северную прописку, сдают квартиру внаем, приезжают раз в два года, получают пенсию и назад. Но это хорошо, если живешь поближе: в Новосибирске, Омске, Екатеринбурге… Бывает, что ездят из Белоруссии и Киргизии. Как тут не задаться вопросом: зачем заставляют людей, которые здоровье положили на Севере ради нефти, ловчить? Почему человек, уезжая с Севера, должен терять все заработанное?
– Приходят молодые и быстрее добиваются всяких благ, чем мы, те, кто здесь давно, – согласился Саня. – Потом подходят, удивляются: «Александр Викторович, и вы сидите на эту зарплату?» А что делать, чтобы больше получать? Выучился на сварщика, всю жизнь отработал по этой специальности. Торговать не по мне…
– Ведь никуда не переходил, а трудовая книжка вся исписана. Ведь все за одним забором трубной базы, а вроде как летун. Это они от налогов уходят, а на нас клеймо, – встрял Коля.
У Сани такая же ситуация.
– Хватит балаболить, – сказал он. – Кушаем и собираемся…
…На самой границе берега тяжелая повозка, «Буран» вместе с санями, влетела в наст, пробила лед и погрузилась в воду. Ездоки соскочили с сиденья, но ноги уже побывали в воде. Коля был в валенках, они хоть и намокли, но быстро схватились тонкой коркой льда по поверхности и стали, почитай, утепленными сапогами. Саня был в унтах. Если они промокли, так сушить надо. А где? Надо быстрее домой. До города около пятидесяти километров и надо еще «Буран» из воды вытащить. Пока разгрузили сани, пока вытащили их, пока мотор у «Бурана» завели…
Не зря говорят: пришла беда – отворяй ворота. Проехали километров двадцать, как лопнул форкоп, это то, чем цепляются сани к «Бурану». Кое-как привязали сани резиновым шлангом, потом для жесткости подмотали проволоку. Двинулись дальше. А сиденье «Бурана» неудобное, надо моститься на самом краю, поджав ноги, как на корточках. Сзади – Коля…
Саня время от времени шевелил пальцами ног, чтобы проверить, отморожены или нет. Пальцы двигались. Вот колени подмораживало и лицо. Черная шерстяная маска с вырезом под глаза пристыла к бороде, так что рот уже не открывался. Замок от куртки примерз к подбородку. Сильно занемели щеки, уши. Сверху свисал капюшон. А мысленно Саня все продолжал разговор с Колей.
Северное богатство
Дочь поступила нынешней осенью в институт. Что накопили, то отдали. Тысячу долларов надо было на первый взнос за обучение. У нее ребенок – надо помогать, потому что пяти тысяч рублей, которые она зарабатывает, недостаточно.
Хорошо, что сын живет самостоятельно. Помогли ему окончить техникум. Университет он уже одолел сам заочно, когда вернулся из армии, а работает все равно водителем. Зарабатывает более-менее. Его жена тоже работает. У них двое мальчиков.
Трое внуков – вот главное богатство, нажитое моей семьей, семьей первопроходца Севера. Хотя было время, в середине восьмидесятых годов прошлого века, когда наша бригада заняла второе место во всесоюзных соревнованиях…
***
Показался долгожданный подъезд его пятиэтажки. Саня направил «Буран» прямо к нему. Заглушил мотор. Поднялся с сиденья и почувствовал, как его крепко качнуло в сторону. Унты смерзлись так, что стопы оказались под острым углом подогнутыми к голени и не разгибались. На пятках, как на ходулях, едва сохраняя равновесие, Саня двинулся к входной двери и на ступеньках упал бы, если бы Коля не поддержал.
Жена Галя как открыла дверь, как взглянула на мужа, так в слезы…
Спутница жизни
Галин самолет приземлился в маленьком аэропорту за сто километров от маленького нефтяного города. Она прилетела по вызову со своим четырнадцатилетним сыном. Те, кто вызвал на Север, не встретили. Вокруг ни автобусов, ни такси.
Она поняла, что брошена, и, видимо, лицо у нее сделалось такое, что к ней подошла незнакомая женщина и спросила: