– А с чего ты решила, что я буду ему что-то об этом рассказывать? – Лера невольно напряглась. Васильева же покраснела.
– Ну…
– Лела, мне жалко, – всхлипнул Рома, подергав ее за рукав. – Де папа?..
– Скоро придет, солнышко. Выбери пока ведёрко с лопаткой, которые мы возьмём с собой, хорошо? – Лера ласково ему улыбнулась, чувствуя на себе пронзительный взгляд прищуренных глаз. Значит, Рита уже успела всем разболтать? И что дальше? Ей теперь постоянно придется сталкиваться с подобным пренебрежением? Ладно Богданова, она всегда была ершистой, но с ней хотя бы можно было потом, собравшись с мыслями, поговорить наедине, а девочки – дело другое! Да и Ритка хороша, растрепала всем то, о чем понятия не имеет, просто увидев их поцелуй. Это больно! Она так старалась со всеми подружиться, а тут какой-то слух, пусть и основанный на правде, все разрушил? А дальше что? Их прогулка в парк с Рудольфом стараниями Майи превратиться в свидание? Их будут подслушивать в столовой и обсуждать каждое сказанное ими слово? Похоже, придется привыкать к таким взглядам. Похоже, придется перестать делиться с девочками своими чувствами. Как бы и вовсе их общение не прекратилось… Ей не хотелось становиться зазнайкой в их глазах.
– Ну что, вы готовы? – голос Рудольфа заставил ее вздрогнуть, но зато быстро отвлек от дурацких мыслей. Майя же и вовсе стушевались и предпочла исчезнуть так быстро, как только ей позволила ситуация.
– Конечно, Рудольф Борисович, – сказала девушка, нашла Ромку взглядом и протянула малышу руку. В другой руке у него уже было ведёрко с лопаткой. Лера взяла в руки рюкзачок с остальными игрушками, которые они собирали вместе, чтобы он при необходимости мог попросить у нее то, что ему нужно и накинула его на плечи. – Пойдёмте?
Он кивнул и взял у сына «песочный инвентарь», сжал его освободившуюся ладошку и они вместе пошли к выходу с территории поместья.
Они шли к парку, держась за руки.
“А со стороны мы похожи на настоящую семью… И это, черт побери, по-настоящему приятно, быть частью семьи!” – думала Яковлева, сжимая ладошку весело шагающего по тропинке малыша. Рядом с Алферовым она почувствовала себя заметно лучше, хотя волнение никуда не исчезло. После спора с Ритой и взглядов девчонок ей просто хотелось сбежать из дома куда-нибудь, пусть и ненадолго. Притвориться кем-то другим. Исчезнуть. Просто хоть немного прийти в себя.
Ей хотелось ненадолго представить себя частью их маленькой семьи. Нужной и очень важной частью. Пусть это не станет реальностью, но в фантазии ее никто не сможет упрекнуть. И остановить.
– Ром, а спой папе песенку про акуленка? – улыбнулась Яковлева, сжав ладошку ребенка чуть крепче.
– Акуленок тулулулулу,
Акуленок тулулулулу,
Акуленок тулулулулу,
Я – малыш. – смешно пел Ромка, а Рудольф Борисович едва сдерживал смех.
– Там еще про маму малыша есть, хотите послушать? – Лера тихо хихикнула.
– Конечно хочу, – кивнул мужчина, улыбнувшись сыну.
Пока Рома допел песенку про акуленка, а затем рассказал коротенький стишок, который они с Лерой сочинили вместе.
– Какой ты у меня молодец,– Рудольф с нежностью смотрел на сына, затем поднял взгляд на девушку и тепло улыбнулся, отчего на сердце девушки вдруг стало так легко и светло… – Валерия, вы отлично поработали. Спасибо.
– И вам спасибо, – сказала она, отметив про себя то, что теперь он говорит с ней почти как раньше. И зовет по имени. А это тепло во взгляде… Что ж, прогресс очевиден! Только вот в чем дело? С чего такие резкие перемены? – Рома очень старается. Ему нравится все новое, нравится учиться, нравится играть, петь, но больше всего – рисовать. А, и еще ему до сих пор нравятся акулы! Говорит, когда вырастет, будет работать в океанариуме, – тихо рассмеялась она. – В том самом, куда вы ездили гулять.
– Ну, это мы ещё посмотрим,– теплый смех Алфёрова стал маленькой приятной неожиданностью. Лера не была уверена, что до этого дня слышала у него настолько теплый и светлый смех. – С таким наследством, как у него, должность мелковата.
– Сьто знатит мекавата? – Рома забавно нахмурился, посмотрев на отца. Лера не сдержала улыбку.
– Это значит, что ты не должен работать в океанариуме, когда можешь его купить, – просто и без обиняков заявил Рудольф. – Или построить новый.
Яковлева закатила глаза и сжала ладошку мальчика покрепче.
– Но я хотю лаботать в океаналиуме и колмить акул! – Рома нахмурился сильнее.
– Будешь значит. Или откроешь акулонариум, – сказала она малышу.