– Иначе не сложилось. Что было, то было, – ответил он сухо и на ее душе стало совершенно пусто. Яковлева покачала головой.
– Теперь он – ваша сила... Вы ведь не сможете рассказать ему правду о ней? – тихо спросила девушка, сжав его пальцы чуть крепче. Он осторожно отнял ладонь.
– Нет, никогда. Ему нельзя знать о том, что я...кто я ему. Нельзя допустить, чтобы однажды он начал искать родного отца,– тихо сказал он,– для его же блага. Единственное, что он будет знать – Регина существовала. Что она была моей сестрой. Что несколько лет назад сбежала из дома и умерла от болезни, как наша мама.
Лера положила опустевшую ладонь на свое колено.
– Звучит как план… – выдохнула девушка, закусив губу. Спрашивать об отце мальчика не хотелось. Она итак знала достаточно, и главное, что Лоренцо ничего не знал о существовании своего ребенка. Пусть так будет и дальше. Ей же самой знать что-либо еще о нем было ни к чему. – Это правильно. Главное – это безопасность Ромы. К тому же, лучшего отца,чем вы, и представить нельзя.
Он посмотрел на нее с горькой улыбкой.
– Спасибо на добром слове. Ну а что же ваша семья? Не скучаете?
– У меня есть только брат, – сказала Лера, грустно улыбнувшись. Сейчас Гоша был на отдыхе со своей новой подругой. Совсем недавно он попросил ее одолжить немного денег на эту поездку. – И его мама. Я живу у них в доме с тех пор, как мои родители… Как они…
Девушка глубоко втянула носом воздух. Рудольф молчал, ожидая, когда она сможет закончить.
– В 2016 они полетели на Маврикию, и не вернулись оттуда, – сказала она тихо, все так же глядя на Рому. Выражение детского личика помогало сосредоточиться. – Мне все еще тяжело говорить об этом, но… что случилось, того не изменишь, здесь вы правы.
– Как вы это переживали?
– Я тогда чуть с ума не сошла и если бы не Гоша... Не знаю, как выкарабкалась бы. Тогда мне досталась квартира, в которой мы втроем жили, а брат заполучил долю в издательстве и еще кое-что. Я могла бы жить одна в той квартире, но воспоминания… я просто не смогла. Понимаете?
– Очень хорошо понимаю, – сказал он тихо.
– Гоша мой единокровный брат, по отцу. Сложная поверить, но… у моих родителей была настоящая история любви. Они встретились, когда маме было пятнадцать, а папе двадцать один, во Франции. Не скажешь, что я дочь настоящей парижанки, правда? – улыбнулась она.
– И вы даже говорите по-французски? – усмехнулся Рудольф.
– Oui, – тихо и горько рассмеялась она. Лера и сама не понимала, зачем рассказывала ему все это, но ей казалось, что мужчине и правда это интересно – он слушал ее так внимательно, что даже взгляда не отрывал. – Второй родной язык. Мама плохо знала русский. Знаете, папа очень любил ее, они долго переписывались, но мама не сразу прониклась к нему чувствами.
– Ваш отец души не чаял в вас и своей жене. Я помню фотографии на его столе, – сказал Алферов, посмотрев на нее.
– Это правда. Но на сколько я знаю, она даже встречалась с каким-то парнем по имени Маэль Моро и у них все было довольно серьезно. Папа не выдержал такой новости и, пусть и продолжал ее любить, нашел девушку, с которой попытался построить счастливую семейную жизнь. Родился Гоша, но потом они с мамой снова встретились и он… поступил не совсем порядочно, но по совести. Он оставил свою жену с ребенком и всегда и во всем помогал им. У них с Евгенией Александровной был общий свадебный салон. Теперь она одна руководит им.
– Вот как. Интересно... – его взгляд стал задумчивым и более спокойным, будто отвлекаясь от мысли о своем прошлом, Рудольф задумался о чем-то более насущном.
– Да… Но мое детство было прекрасным. Мама всегда старалась поддерживать отношения папы с Гошей. Ради общения с ним она пыталась учить русский, правда получалось у нее ужасно, и чаще они говорили на английском. Так что мы с братиком быстро подружились. Теперь он – моя сила. Всегда защитит и поддержит.
– Вот оно что. И как ваш брат и его мать живут сейчас? За ваш счёт?
Она смутилась и посмотрела на него.
– Только не говорите, что вы искали информацию обо мне через каких-нибудь частных сыщиков? – спросила Лера, краснея. Рудольф, даже не смущаясь, кивнул. Девушка закатила глаза. – Вы просто невыносимы! Нет. То есть… это не совсем так.
– Вы отдали часть своего наследства матери своего брата на погашение долгов по свадебному салону, – сказал он, сузив глаза. – Разве это не так?