– И это еще я лезу не в свое дело… – хмуро сказала она. Алфёров усмехнулся. Весь его вид в этот момент выражал подобие фразы «Теперь мы квиты». – Да, так и есть. И не буду спрашивать, откуда вы знаете такие подробности. Мне было семнадцать, и я надеялась хоть как-то наладить с ней отношения. Глупый поступок, знаю, к тому же результата он никакого не дал. Сумма у меня была не то, чтобы огромная, но… долги закрыла, и Евгения Александровна даже рекламу заказала, вышла в плюс. Только вот отношения наши ни капельки не потеплели.
– Так почему же ты не попросила ее вернуть деньги? – Рудольф изогнул бровь.
– Что? – Лера посмотрела на него с недоумением.
– Ты ведь их ей не подарила, а дала на восстановление бизнеса, то есть, в долг. Почему она не вернула их тебе, когда наступила такая возможность? Насколько я знаю, прибыль у нее сейчас позволяет.
Девушка пожала плечами. Глупо, конечно, но Лера почему-то считала это низким поступком…
– Не знаю, Рудольф Борисович.
– Просто Рудольф. Мне кажется, мы уже достаточно многое знаем друг о друге, чтобы эту формальность убрать, – Лера в этот момент немало удивилась, но кивнула, сжимая край толстовки. – На твоем месте я бы…
– Вы бы никогда не оказались на моем месте, – отрезала она чуть резче, чем хотела бы, но потом вздохнула и сжала край толстовки. – Вы бы с куда большей вероятностью остались жить в той квартире в одиночестве, не так ли? По сути, вы так и делаете. А я... Я не смогла. Мне нужен был мой брат. И нормальные отношения с его мамой. Хоть с кем-то родным. Не осуждайте, пожалуйста.
– Допустим. А что твой брат?
– А что мой брат? Он хороший. Гоша поддержал меня, всегда был рядом. – Уже мягче сказала Лера. – Он – лучший старший брат, какого я только могла бы представить. Да, он не идеальный... Но все же.
Взгляд Алфёрова сверкнул и девушка несколько напряглась.
– Не идеальный… Ты же знаешь, чем он занимается? – спросил он напрямик и Яковлева вздрогнула.
– Откуда?.. Впрочем, стоило бы догадаться, что вы узнаете. Да, я знаю о его любви к азартным играм, – тихо сказала девушка, глядя ему прямо в глаза.
– И что ты об этом думаешь?
– А что я должна об этом думать? У всех есть какая-то страсть – вы триллеры пишите, я провожу свою молодость с чужим ребенком, – сказала она и пожала плечами. – Да, это не самое лучшее, что можно было выбрать, но он вполне себя контролирует, – сказала Лера, отводя взгляд. Раньше она была полностью в этом уверена, а сейчас… уже не совсем. – Так что… я никогда не осуждала его. Он правда старается. Но…
– Но?
– Иногда это… – Лера помрачнела, вспомнив разговор на Новый год. Деньги брат возвращал ей крошечными суммами, но беспокоило ее не это, а то, что он решился на поездку в другую страну со своей новой любовью, когда финансово был на самом дне. – Иногда это переходит все границы. Но я не могу не помочь ему.
– Лера, ты же понимаешь, что так ты лишь усугубишь его положение? И повесишь себе на шею груз, который не всякий вынесет. Старший брат на то и старший, что сам должен решать свои проблемы, а не за счет мягкосердечной сестренки.
– Возможно, вы правы. Даже не так – вы правы. Но... Как я могу отказать ему? Он мой брат. Он всегда помогал мне, когда мне нужна была его поддержка.
– Не обязательно сразу отказывать. Для начала урежь расходы на него. Если что свали вину на меня – мол я, деспот, платить меньше стал, штрафую за все подряд.
Девушка печально улыбнулась, глядя на него.
– Вы вовсе не деспот, пусть многие со мной не согласились бы, – сказала она уже мягче. Этот разговор выводил их отношения на совершенно другой уровень и от этого внутри становилось теплее. Лера не могла не согласиться с тем, что он чертовски прав. – Но… попробую. Спасибо за поддержку и за совет. По хорошему, он сам должен отвечать за свои провалы, но... Это сложно. Сложно что-то менять в том, что уже так привычно...
Рудольф посмотрел на нее долгим взглядом и сказал:
– Не стоит оправдывать слабость другого человека привычкой. Все меняется в жизни, и это нормально. Ещё три года назад я был совсем другим человеком. Кто знает, может ещё через три года жизнь станет совсем неузнаваемой. Без способности адаптироваться и расти над своими слабостями человеку не выжить.
– А каким вы были? – спросила девушка, стараясь не думать о том, что возможно три года спустя ее контракт не продлят, и она лишится этого места и таких уже близких ей людей.
Он усмехнулся и выражение его лица стало необычным. Будто привычная маска раздражения соединилась с горькой ностальгией и любовью.
– Я был немногим лучше своего отца.