Гоша лежал на полу добрых часа два, не в силах встать и хоть что-то сделать. В таком состоянии его нашла Евгения и закричала так, что боль в голове усилилась стократно.
– Гоша! Гошенька, какого черта?.. Кто это сделал?! – женщина кинулась вызывать скорую и полицию. Георгий не мог ответить. И когда помощь, наконец, пришла, он, после долгих процедур и приема обезболивающего отказался от заявления о нападении. Евгения ужасно злилась, кричала, причитала, но он заявил твердо:
– Это мои проблемы! Я сам разберусь. Хватит орать на меня в моем же доме!
– Да я же за тебя боюсь, глупый мальчишка! Прошу тебя, подобное нельзя оставлять безнаказанным. Разбой среди белого дня! От тебя живого места не оставили, а гостиная!.. Ты же видишь, сколько нам придется ремонтировать все это! Гоша, я прошу, – Евгения взяла сына за руку, пытаясь, как могла, мягко подтолкнуть его к верному решению. Но он остался тверд в своем решении.
– Нет, мама. Никаких заявлений не будет, ради нашего же блага. Оставь меня в покое, – он отнял руку и отвернулся.
Женщина побагровела от злости, но отступила. У нее была небольшая квартирка в центре Питера, но жить в доме Евгении нравилось гораздо больше. Увы, это было наследство сына, так что формально он имел право сам решать, что делать.
«Если бы она знала, что я сделал, уже бы прибила, закончив то, что они начали», – горько подумал Гоша.
Оправиться от нападения ему удалось за неделю. Все это время его терроризировали звонками, смс, постоянными угрозами. Самое ужасное то, что он уже не мог ничего сделать. Гоша давно продал свою машину, заложил дом в уплату долга, но даже всего этого не хватало, чтобы покрыть все его задолженности. Порой Яковлев чувствовал себя так, словно его засосало в густое, темное и зловонное болото, из которого выбраться было просто невозможно. Деньги, что порой давала сестра, быстро уходили на покрытие мелких долгов и новые попытки отыграться. Он верил, что сможет все повернуть назад, но новые проигрыши лишь увеличивали пропасть, в которой парень терялся с каждым разом сильнее.
В понедельник восьмого ноября Гоша набрал номер сестры чтобы попросить ее о помощи. Опять. Несмотря на то, что недавно сестричка решила потребовать у его матери долг за свадебный салон, он знал, что отказать ему она не сможет, и хотя было противно от собственной низости, спасти свою шкуру было сейчас важнее.
– Привет, братишка-– теплый голос Леры на том конце неприятно щекотнул ухо, парень напрягся.
– Привет, Лерок. Как ты там? Твой хозяин все еще бушует из–за той случайности?
Георгий знал только о том, что Лера умудрилась нечаянно войти в комнату, которую писатель от всех прячет, и что Алфёров едва не выгнал ее за это. Больше ничего сестра ему не сказала, что в тот момент парня не напрягло. А сейчас, вспомнив об этом из вежливости, он вдруг осознал, какие перспективы едва не упустил. Лерка ведь работает на известного писателя! Если в его шкафу есть интересные скелеты, то можно было написать статью об этом и выгодно продать материал… Благо, у Гоши остались связи в местных изданиях после учебы на журфаке.
– Нет, мы, наконец, достигли перемирия,– тихо ответила девушка, – а ты как? Как себя чувствуешь? Ты давно не звонил, прости, что я не позвонила первой, – ее голос выдал искреннее беспокойство.
– Лучше, не беспокойся. У тебя точно все в порядке? Может ты увидела там то, чего не должна была? Что-то такое, что больше никому знать нельзя? Если тебе есть чем поделиться, ты можешь обсудить это со мной, – как можно мягче и теплее сказал он, надеясь на доверие и наивность сестры.
Но она впервые не оправдала его ожиданий.
– Ничего такого, просто старая коллекция клюшек для гольфа его отца. Раритет, – он отчетливо услышал фальшь, и от этого Георгию стало не по себе. Его сестренка умеет лгать? Ему? Какого черта...
– Вот как? Уверена?
– Абсолютно. – Лера на том конце провода даже звучала как-то иначе. Теплота из голоса исчезла, появилась взрослая твердость и уверенность, какая-то настороженность.
– Что ж... Я хотел вновь попросить тебя о помощи, – он горько вздохнул, – Лер, я снова... В общем, в этот раз долг чуть больше, чем в прошлый, да и Даша так и не смогла отдать часть денег за поездку, – Георгий лгал лучше, так что его голос звучал уверенно и печально,– прости, я знаю, что напрягаю тебя этим и это не честно...
– Гош...– на том конце трубки на минуту повисло молчание. Наконец Лера заговорила, – я могу прислать не больше пятидесяти тысяч. У меня нет возможности помочь больше.
«Пятьдесят?! Ты издеваешься? Этого даже на попытку отыграться не хватит, да и с твоей зарплатой ты могла бы дать больше! Матери вон всю заначку отдала, а мне теперь шиш?!» – злость и обида захлестнули сердце Яковлева, он стиснул зубы.