«Так бы и взял тебя... И не единожды!» – промелькнула шальная мысль, и Рудольф покачал головой, чтобы отмести ее.
– Я хочу побыть с сыном без посредников. Только мы вдвоем, – он погладил мальчика по волосам, замечая, как уголки губ девушки ползут вниз.
– Что ж... Если можно, я проведу выходной здесь. Хочу подготовить кое-что.
«Готовишь подарок для Ромы на день рождения?» – он не задал этот вопрос вслух.
– Папа, потему мы поедем без Лелы? – Рома обратил внимание на отца, оторвавшись от окна.
– Лере надо немного отдохнуть. Видишь, она уже не поспевает за тобой. А мы погуляем в большом Летнем саду и вместе проведем весь день, – пообещал Алфёров.
– Ула! – мальчик крепко обнял отца, а затем подбежал к Лере и восхищенно защебетал, – Лела, ты пледставляесь? Мы с папой поедем в Летний сад!
Девушка улыбнулась так нежно, что Рудольф и сам едва не растаял. Внешне он сохранял привычное равнодушное лицо, в груди разливалось тепло от ее взгляда.
«Их нельзя разлучать. Рома с ней растет таким, каким мог бы быть рядом с Региной, если бы она была здесь и могла растить его сама... Жаль, что заменить ему мать Лера не захочет. Она и не обязана. Тот поцелуй был приятен ей, но это вовсе не значит, что ей приятен я, как спутник жизни. Да и с чего бы? Она видела от меня мало хорошего, с таким-то характером нужен я ей, как калеке припарка…» – мужчина отошел к шкафу, чтобы отвлечься на рутинные вещи – переодеться.
Лера вскоре увела малыша на утренние процедуры, а Рудольф, оставшись один, принялся за свои. Тщательно умылся, побрился, но не гладко, а до нужной длины щетины, сходил в полноценный душ. Мысли о Лере не желали оставлять его. Стоило лишь на секунду забыться, и он вспоминал тот поцелуй в саду, ее нежные губы. После подобного он уже не мог общаться с ней, как прежде, не мог закрыться полностью. Ему было необходимо ее присутствие рядом, ее теплый голос, участливые глаза. Рудольф понимал, что раз уж девушке известен его главный секрет, пытаться отдаляться и строить из себя стену бесполезно. Так что теперь он позволял себе хотя бы откровенность в разговорах с Лерой, раз уж сделать ее своей нет возможности.
Он разрывался между ответственностью за жизнь сына, собственную репутацию и желанием бросить все к чертям – окунуться в омут с головой и признаться Лере в собственной слабости. Теперь было одновременно и легче, и сложнее.
С одной стороны, Рудольф все еще мучился от желания обладать ею. Сны о ней никуда не делись, хоть и стали более редкими и яркими, а этот поцелуй окончательно вонзил гвоздь в крышку гроба его самообладания. С другой стороны, от общения с ней, от дружеской откровенности и искренней близости ему становилось проще сдерживать эти порывы. Он уже не пытался ограничить разговоры с Лерой завтраком и ужином. Решил, что безопаснее балансировать на тонкой поверхности, чем пытаться бежать по ней.
Закончив с утренними процедурами, мужчина спустился к завтраку, и первым делом поймал злобный взгляд Риты. Та расставляла еду на столе и была очевидно не в духе. Ему на это было не то, чтобы наплевать... Но чуть меньше, чем все равно. На самом деле Рудольф давно ждал, когда же сестра сдастся и уедет. К его удивлению, Рита оказалась упрямой настолько, что даже роль горничной не отпугнула ее, не заставила согласиться на деньги и уйти. Это и бесило и вызывало восхищение.
Завтрак прошел спокойно. Рудольф дал Лере несколько указаний на день, выпил свой кофе и даже насладился едой, чего уже давно не было. Затем он погрузился в работу над документацией, удаленно распоряжаясь своими активами. Пришлось, конечно, постараться, чтобы нерадивые работники расслышали его правильно. Однако терпения у Алфёрова было предостаточно, так что он с долей извращенного удовольствия вызвонил каждого, от кого хотел получить желаемый результат. Ему было необходимо по максимуму освободить себя на завтрашний день, чтобы провести время с Ромой. Это было важно. Особенно сейчас.
Вот уже второй год Рудольф находил сотню поводов, чтобы не вспоминать о годовщине смерти Регины. Он загружал себя работой так, что из кабинета не выходил сутками. Да, в первый день рождения Ромы он вел себя спокойнее, чтобы не выдать болезненных чувств. Но до этого дня... Воспоминания о сестре обжигали душу, разбивали сердце. А после того, как Лера раскрыла его секрет, Рудольф понял, что в этом году такая же тактика ему не поможет. Надо попытаться пережить это, чтобы стало легче. С поцелуем же сработало... Так может, если он столкнется с воспоминаниями лицом к лицу, то и эта боль хотя бы немного отпустит?..