– Все хорошо? – мягко и тихо, чтобы слышал только он, спросила Лера, когда Рудольф ненадолго вышел из-за стола и вернулся спустя пять минут.
– Да, это был звонок по работе. Дети скоро вернутся? – ему было не по себе от того, что Рома под присмотром Риты. Раздражающее чувство вины по отношению к сестре порой посещало его мысли, отчего пересекаться с ней было не очень приятно.
– Не переживайте, они закончат через полчаса, – она тепло улыбнулась, хотя в синих глазах, на самой глубине, он заметил странную печаль. Что с ней такое?
– А вы как? Не устали? – спросил он и выпил немного воды. К счастью, специально для него заказали воду с лимоном.
– Нет, Рудольф, все хорошо, у меня тут столько помощников...– Лера покачала головой. – Не переживайте, пожалуйста, лучше постарайтесь отдохнуть.
Алфёров посмотрел на нее и горько улыбнулся. Всего одна фраза, а нежность в его сердце вновь затрепетала и стало немного спокойнее. Лера заботилась о нем? Хотела, чтобы ему было хорошо…
– Скажите, Рудольф, – вдруг подала голос одна из мамочек, Надежда Литюшина. Это была женщина едва старше тридцати на вид, эффектная, но на вкус Алферова излишне жеманная. Они пересекались прежде на детской площадке, когда Руди присоединялся к Лере и Роме на прогулке. Сыновья Литюшиной хорошо ладили с Ромой, так что не пригласить их было бы неправильно, – что вы делаете в следующие выходные? Мы были бы рады пригласить вас вместе с Ромой в гости на ужин.
Алфёров несколько озадаченно улыбнулся и покачал головой. Он замечал, что Надежда питает к нему неоднозначный интерес, и не хотел подпитывать ее фантазии.
– Благодарю за приглашение, но у нас такое плотное расписание, что я могу отпустить в гости только Рому с его няней. Слишком много работы.
– А, вот как...– женщина сконфуженно улыбнулась и не стала развивать разговор на эту тему, хотя было видно насколько она разочаровалась. Ярко подведенные помадой губы сжались в тонкую полоску, а глаза уперлись в пол.
Вскоре дети и правда вернулись, счастливые и уставшие. Взрослые усадили их за стол и хорошенько накормили пиццей и прочими вкусняшками, а после, наконец, вынесли торт. Над тортом постаралась Милена – это было видно по элегантному декору и красивому почерку. Дети хором запели песню в Ромину честь.
Рудольф смотрел на счастливого сына, улыбающегося в точности так, как всегда улыбалась Реджи, и внезапно замер, переводя взгляд на торт и мерцающие теплые свечи. Его сердце в этот момент закололо от мысли, что ровно в этот же день... Каких-то два года назад... Воспоминания о любимой сестре пронзили его острой стрелой из боли и отчаяния и он стиснул кулаки, пытаясь прогнать эти мысли, пытаясь вновь взглянуть на Рому, отключиться от своей боли, но не выходило. С каждой секундой он все глубже и глубже погружался туда, откуда не было выхода. Откуда самому ему уже никак не выбраться. В воспоминания. В их с Региной детские дни рождения, в то, как она всегда его поддерживала и была рядом… как же она была нужна ему сейчас! Именно она должна быть здесь, она должна была смотреть на то, как растет ее сын, она… не он.
Ногти впивались в кожу, угрожая порвать ее насквозь. Рудольф завис, не слыша ни радостных воплей детей, ни разговоров родителей. Он неожиданно почувствовал себя таким слабым, никчемным, что самому от себя стало противно. Он должен быть сильным, а сам… как идиот расклеился на виду у всех. Как раз в момент, когда ему показалось, что это оцепенение останется с ним навсегда, мужчина вдруг ощутил чье-то теплое прикосновение к плечу.
Сперва он решил, что это пришла на помощь всегда понимающая и верная Милена, понявшая, что с ним что-то не так. Рудольф тут же отмер, вспомнив, что не один и, повернувшись, с удивлением увидел решительное личико Леры. Алфёров не успел и слова сказать, как девушка крепко обняла его и осторожно погладила по спине, будто давая понять, что все в порядке. Мужчина даже растерялся, оказавшись в объятиях столь давно желанной девушки. Это мгновение было коротким настолько, что Руди не успел обнять ее в ответ. Лера быстро отпустила его, смущенно улыбнулась и сказала:
– Поздравляю, Рудольф, вы отлично постарались. Ромка запомнит этот праздник надолго, – в ее голосе звучало что-то такое, что ему не удалось определить. Смесь из нежности, понимания и боли. Алфёров кивнул, принимая поздравление и хотел было ответить, но их отвлекли громкие крики веселой детворы и взрослых, стремящихся накормить малышей тортом с наименьшим риском для красивых нарядов.