В тот момент Рудольф ощутил себя на вершине мира. О большем он и мечтать не мог! Выходя из кабинета Яковлева, юноша едва видел дорогу перед собой, поглощенный своими мыслями. Регина щебетала о своих впечатлениях, но он почти не слышал ее. Внезапно в него кто-то врезался. Рудольф отвлекся от своих мыслей и обнаружил, что не заметил, как сбил с ног маленькую девочку лет девяти-десяти.
– Ой! Братишка, ты чего, уснул? – Регина тут же помогла девочке встать, – ты не ушиблась, милая?
– Нет,– малышка покачала головой и неловко улыбнулась. Ее светлые волосы были убраны в высокий хвостик, а синие бездонные глаза с любопытством смотрели на ребят, – я в порядке. А вы были у папы в гостях? Вы писатели?
– Я нет, а вот мой братик настоящий писатель! – Регина заговорщицки улыбнулась девочке, – Когда ты вырастешь, сможешь читать его книги и сама все увидишь! – она подмигнула. Глаза у малышки загорелись, словно ей не терпелось прочитать что-то новенькое уже прямо сейчас и Рудольф не смог сдержать короткую улыбку.
Девочка открыла было рот, но не успела ответить. Из-за угла выпорхнула тоненькая, очень красивая женщина и заговорила на беглом французском:
– Valérie! Pourquoi tu t'enfuis toujours si vite? Viens, bébé, papa nous attend.
Рудольф, как и Регина, изучали французский, так что сразу поняли, что это мама девочки, и она торопит дочь, чтобы не опоздать на встречу с отцом.
– Désolé de vous avoir retenu. Vous avez une fille très gentille! – извинилась Регина и увела брата раньше, чем женщина успела ответить. Ответ девочки они уже не услышали.
Сейчас, вспоминая все это, Рудольф думал о том, что уже тогда мог бы подружиться с маленькой Валери, как звала ее мать. Уже тогда... Но она вряд ли помнила ту встречу. Вряд ли она узнала бы в том робком, отстраненном юноше, своего будущего кумира и начальника. И вряд ли вспомнила бы в той улыбчивой смелой девушке красавицу с картины из старой детской.
Алфёров пролистал несколько страниц, вглядываясь в рисунки своего сына. Краски в руках двухлетки становились хаотичными и порой излишне яркими, но благодаря наставлениям и помощи Леры, даже в этом хаосе угадывались силуэты героев, образы пейзажей... Они отлично постарались. Да и издание было по-настоящему изумительным – видно, что даже после смерти Сергея Анатольевича, издательство работало на совесть.
«Ей наверняка было не просто прийти туда спустя годы...» – вдруг подумал он. С ее отцом он после виделся не один раз и запомнил его как очень понимающего и доброго мужчину, который всегда открыто и честно говорил то, что думал. И он, очевидно, любил дочь – не зря же она говорила ему о том, что постоянно проводила время с ним, на работе. Алфёров и сам хотел бы быть для Ромы таким отцом. Если бы его работа не была ему самому противна, то он тоже часто брал бы мальчика с собой, чтобы проводить с ним побольше времени. Но он и так старался быть в сотни раз лучше собственного отца. Алфёров-старший бы тысячу раз раскритиковал эти рисунки, тогда как он сам не мог оторвать от них восхищенного взгляда.
Его отец, в отличие от самого Рудольфа, увлечение сына не поддержал. Узнав об изданном романе, Борис долго отчитывал детей и Петра – за то, что тот скрыл этот вопиющий позор.
– Да я это издательство по камешку разберу! Что если мои партнеры узнают? Это же идиотизм, богатому наследнику клепать бульварное чтиво!
– Отец, но у Рудольфа талант! – Реджи горячо протестовала. Ее лицо пылало огнем, а обычно спокойные глаза казались в тот момент почти черными от обиды за брата. – Он не пишет глупые бульварные романы, его триллеры по-настоящему уникальны! И мы позаботились о секретности!
– Регина, хватит выгораживать своего брата, – рявкнул Борис, – пусть он сам отвечает за свои поступки, раз уже вырос!
Рудольф, поначалу, молчал. Парень просто не мог ничего сказать, скованный привитым уважением и страхом перед гневом отца. Но, заметив взгляд Регины, полный уверенности и любви, он все же не смог промолчать.
– Отец, я заключил контракт с издательством. Ты сам учил, что контракты, заключенные на бумаге, необходимо соблюдать. Тираж продается отлично, со мной хотят заключить договор на постоянной основе... И я пишу под псевдонимом. Никто не узнает, что Рудольф де Шелли и Рудольф Алфёров – это одно лицо. Никогда.
Борис внимательно слушал сына, глядя на него с неприкрытым недоверием.
– Хорошо. – все же сказал он, скрестив руки на груди. – Если твоя глупая писанина не отнимает время от работы и приносит доход, я не против. Но если хоть кто-нибудь в нашем кругу узнает, чем ты занимаешься, помяни мое слово...
– Тогда я больше не возьмусь за это дело, – пообещал Рудольф. Это обещание далось ему совсем не легко.