Глава 27. Рита
Лучи закатного солнца украдкой заглянули в окошко, когда Рита сделала последний мазок кистью по холсту. Картина заиграла новыми красками от смены освещения. Богданова придирчиво окинула взглядом свое творение, затем отошла на пару шагов и посмотрела на холст под другим углом.
“Отлично! Выглядит именно так, как я и задумывала!” – довольно подумала девушка, не отрывая глаз от изображения. С картины на Богданову смотрела ее старшая сестра.
Рита постаралась изобразить Реджи такой же легкой и женственной, какой помнила. Регина была для нее настоящим примером для подражания, самой близкой подругой детства. Она защищала Риту, помогала ей с учебой, даже уговорила отца позволить им гулять вместе после уроков!
Отступив еще на шаг от картины, девушка села на постель и грустно улыбнулась, обратив внимание на закат. За окном был декабрь, трещали морозы, но ласковый свет солнца всего на мгновение превратил зиму в лето. Рите сразу вспомнилась картина из детства…
– Туся, догоняй давай! – голос Регины весело огласил сад в летний вечер. Алфёровой было всего шестнадцать она буквально сверкала озорством юности и веселья, тогда как Рита в очередной раз была в плохом настроении из-за отца и дулась на всех и вся. Девочка зло фыркнула и отвернулась.
– Не зови меня так! Не хочу я играть, я уже не маленькая! – Богданова сложила руки на груди.
Алферова выглянула из-за куста роз и улыбнулась сестре.
– А кто сказал, что ты маленькая? Я просто хочу поиграть с сестрой, разве для этого надо быть ребенком? – девушка подошла ближе и коснулась плеча Риты ладонью.
“Такая вся идеальная! Почему, почему ты такая?!” – подумала Рита, ощущая, как слезы предательски наворачиваются на глаза, – “И почему я не такая?..”
– Хэй…– Регина заметила, что девочка вот-вот готова расплакаться, – Рита, скажи, что с тобой? Папа тебя снова отчитал?
– Нет, он не при чем, – соврала девочка, упрямо отворачиваясь.
– Тогда кто? Твоя мама? – допытывалась Алферова, – расскажи мне, может я смогу по…
– Не сможешь! Ты ничего не сможешь сделать, отстань от меня! Я хочу побыть одна! – Рита раздраженно оттолкнула сестру и убежала вглубь сада, где просидела до темноты. Регина либо не смогла найти ее, либо не стала искать. В любом случае в тот вечер Богданова не могла спокойно поговорить с ней, ведь девочкой вновь овладело чувство несправедливости. Зависти. Злости.
Тогда ей хотелось быть хотя бы наполовину такой же красивой и любимой. Рите казалось, что ее не любят в этом доме, а в этот злосчастный день еще и мама спровадила ее с таким холодом в глазах, что впору выть от тоски. Богданова нашла укрытие среди кустов, где, спустя минимум два часа после заката ее нашел обеспокоенный садовник. Оказалось, что после этой стычки Регина все же искала сестру в саду. Позднее к поискам присоединилась Милена, а когда Борис узнал о выходке младшей дочери, искать ее начали все в доме, включая садовника-Сашу.
Ох и досталось ей от отца! Регина пыталась снова защищать ее, но это не умалило гнева Алферова.
– Глупая идиотка! Если ты после этого сляжешь с бронхитом, я и копейки на лекарства не дам! – кричал Борис. Рита стояла, склонив голову, и молчала, игнорируя как крики отца, так и неловкие попытки Реджи встать на ее защиту, – Пошла вон в свою комнату, и сегодня никаких развлечений! Посиди и подумай над своим поведением!
После этой тирады Алферов схватил дочь за шкирку и лично отвел (скорее оттащил) ее в комнату, где Рита провела остаток выходных.
Сейчас, вспомнив этот эпизод, Богданова пожалела, что не рассказала сестре о своих страхах и обидах. Может она смогла бы понять без осуждения?
Глядя на получившийся портрет, Рита не сомневалась, что смогла бы.
“Мне не хватает тебя, сестренка…” – девушка закрыла лицо руками и твердо решила, что в день рождения Реджи покинет этот дом. Иначе она просто сойдет с ума от боли и тоски.
Глава 28. Лера
Первые три дня Ромкиной ветрянки были самыми тяжёлыми. Если Лера хоть сколько-нибудь и надеялась на то, что болезнь мальчика пройдет так же легко, как когда-то у нее самой – она жестоко ошиблась. У него была высокая температура, временами тошнило, болело все, что только могло болеть, чесалось все тело. От этого мальчик был не только вялым, но и очень капризным, и девушка радовалась, что весь первый день болезни она была с малышом не одна.