Лера весело улыбнулась, представив себе его рисунки. Почему-то, в ее воображении, они были похожи на ее собственные несуразные детские каракули.
– Представляю себе. Рудольф, скажите, а почему ваш папа... Был таким?
– Каким? – Алфёров посмотрел ей в глаза.
– Насколько я понимаю, он был не самым приятным человеком.
– Это уж точно, – горько усмехнулся он. – Скажем так – профессиональная деформация сказалась. Ему приходилось быть очень жестоким, порой даже слишком... Понимаешь… если бы кто-то увидел его слабость – это могло бы стать концом для всей нашей семьи.
– Почему? Что такого опасного в ведении винного бизнеса? Что могло навредить семье больше, чем его жестокость?
Рудольф посмотрел ей в глаза. Алкоголь ли повлиял, или мужчина просто устал держать это все в себе, но он ответил на ее вопрос тихо. С долей горечи, но абсолютно искренне.
– Увы, Лера, мой отец не только вином торговал.
– В каком смысле?..
– Понимаешь, на заре девяностых, чтобы выжить в разрушенном государстве и не позволить криминальным группировкам разграбить все, что он построил, отец сам сделал из себя авторитета, – он на мгновение замолчал, давая девушке переварить то, что только что сказал. Лера во все глаза уставилась на него, но тоже молчала, ожидая, когда он продолжит и Руди не заставил ее долго ждать. – Силой и деньгами он сплотил вокруг себя самых ушлых и слабых, но хитрых ублюдков. Так, уже через полгода он открыл несколько клубов и казино в Петербурге. Денег, конечно, стало больше, но чем выше ставки – тем больше опасность. Тогда отец нанял отбитых на голову бандитов, чтобы те не только выбивали долги из неудачников, но и устрашали тех, кому могло прийти в голову пойти против него. Вскоре в узких кругах отец получил прозвище "Винодел". Как ты понимаешь... Все, что осталось после отца, перешло ко мне, в том числе и остатки его криминальной империи.
Девушка ошарашенно смотрела ему в глаза, радуясь, что не стала отодвигаться от него слишком далеко и теперь их разделяли всего какие-то жалкие десять сантиметров. Мысли путались. Конечно, его рассказ должен был ее напугать. Все-таки не каждый день узнаешь, что любимый человек – сын криминального авторитета. Владелец не одного, а может даже и не двух нелегальных заведений. Но она не чувствовала ни страха, ни ужаса рядом ним. Все, что сейчас заполняло ее сердце до краев – безграничная нежность и желание быть рядом. Больше того – ей стало намного спокойнее. От того, что она, наконец, знает еще одну крупицу правды. От того, что он, наверняка, владелец того заведения, где играет брат, а потому и знает о его проблемах.
Но вместо того, чтобы попросить помочь Гоше или вместо того, чтобы отстраниться, заявить, что не хочет иметь с ним ничего общего, Лера подвинулась к нему еще немного ближе. Ей казалось, что она каждой клеточкой собственного тела остро чувствовала его усталость. Чувствовала то, насколько сложно ему жить с грузом своего прошлого и под тяжестью настоящего. Чувствовала его одиночество. Лера посмотрела ему прямо в глаза, подавшись немного вперед. Их плечи соприкоснулись и она едва удержалась, чтобы не положить голову ему на плечо. Как же ей хотелось дать ему хоть какую-то, пусть не самую надёжную и прочную, но опору! А потому, наплевав на все запреты и доводы, Лера взяла его за руку и решительно сжала холодную ладонь.
– Я даже представить себе не могла… Рудольф, это… – девушка замолчала, чувствуя, как он напрягся, но руку не отняла. Наоборот, сжала его ладонь еще немного крепче.
– Да. – Руди не отстранился, но и ее ладонь в ответ не сжал. Вдыхал и выдыхал теплый воздух в прохладную пустоту парка. Его теплое дыхание образовывало причудливые облачка пара и Лера наблюдало за тем, как они поднимаются выше и выше с порывами ветра,– Понимаешь, мне с самого раннего детства пришлось учиться быть таким, как он. Жестоким. Беспринципным. Непоколебимым. Если бы я не справился с этой задачей, то с его смертью меня, всю мою семью и все мое состояние сожрали бы без соли.
– Почему? – Лера ласково погладила его по плечу.
– Нелегальные дела требуют решительности и силы. Отец говорил: "Ты сможешь защитить и себя и своих близких, если останешься жесток к чужим слабостям. Страх даёт власть. А власть даёт броню, которую не пробить, пока ты способен вселять страх".