– Почему тогда... – Лера запнулась, пытаясь подобрать слова, – почему, раз он так любил ее, он был так строг и жесток к собственным детям? К ее детям?
Рудольф посмотрел ей в глаза и горько улыбнулся.
– Возможно, потому что он не знал, что можно по-другому? Нет, не так. Он верил, что таким воспитанием сможет дать нам больше, закалить характер, сделать сильными. Отец решил, что в нашей семье за тепло и мягкость будет отвечать мама, а он – за строгость и дисциплину.
– Звучит как-то однобоко... Родители должны быть заодно в воспитании детей. Во всяком случае, я всегда так думала.
– Ты знаешь, я думаю, больше всего он хотел, чтобы его дети не только слушались и терпели, но и чтобы боролись за себя. Он даже в именах, что для нас выбрал, отразил свои стремления. Имя Регины дословно означает «царица», а мое... – Рудольф невесело усмехнулся, – «славный волк» или «вожак стаи». Ей имя подошло идеально. А я...
– Вы тоже отлично соответствуете своему! – Лера решительно оборвала его монолог и посмотрела прямо в глаза. – Не надо себя недооценивать! Вы с такой выдержкой управляете оставленным вам наследством, с таким упорством продолжаете писать потрясающие истории, что заслуживаете как минимум восхищения и поддержки! Да, ваша сестра была вам опорой, я понимаю. Она верила в вас больше, чем кто-либо, как и вы в нее. Но силы, что она внушала были вашими!
Они шли вглубь парка. Рудольф какое-то время молчал, а девушка не спешила нарушать это молчание. Лере нравилось просто идти рядом с ним, просто держать его за руку. Удивительно, но ладонь Алфёрова больше не казалась такой ледяной и твердой, напротив, теперь согревала и была мягкой. Не хотелось ни думать о чем он молчит, ни нарушать приятную легкость мыслей. Кажется, они обсуждали очень важные вещи, но в тот момент Яковлевой казалось, что это не больше чем их обычный разговор. Более личный, трепетный и важный, конечно, но для замутненного сознания вполне естественный.
Наконец, Руди глубоко вздохнул и кивнул.
– Ты права, наверное. Знаешь, Лера... Так, как Редж верила в меня, я в себя точно никогда не верил, – сказал Алфёров. Девушка посмотрела на него с болью, еще чуть крепче сжала его ладонь.
– А зря. Вы потрясающий человек. Я в вас тоже очень сильно верю. И думаю, что вы все же сможете избавится от всего криминала. Пусть это и займет время, но я уверена, что вы сможете, – тихо закончила она. Мужчина горько усмехнулся.
– Было бы это так легко, я бы уже давно закончил. Но, увы… все идет не так, как мне хотелось бы. Наверное, это займет у меня не один год.
– Но вы ведь справитесь! Самое главное, что вы уже начали действовать!
– Я бы вообще, наверное, не поднял головы и не пытался, если бы не Рома. Не хочу, чтобы у него было такое же детство, как у нас с сестрой. Не хочу, чтобы потом, когда он вырос, ему пришлось бы стать таким, как я.
– Вы правда думаете, что если бы не Рома, то стали бы таким же, каким был ваш отец? – спросила девушка тихо, вспомнив его слова. – Я думаю, что…
– Он – единственная ниточка, что осталась у меня от сестры. И от того меня, которого видели во мне Регина и моя мать, – тихо сказал Рудольф. – Мне пришлось многое поменять в своих привычках, чтобы изменить свой образ жизни. Я и до сих пор перекраиваю все, что было важно моему отцу в угоду будущего моего сына. Я не хочу чтобы… чтобы ее часть была связана с этой гнилью.
Лера прикусила губу, пытаясь сосредоточится. Куда больше ей сейчас хотелось думать о разных глупостях. Хотелось, чтобы он снова коснулся ее щеки, пусть и случайно... И почему рядом с любимыми людьми всегда так тяжело думать о чем-то серьезном? Почему когда ты влюблена и немного под шампанским – голова отключается и все становится таким неважным? Но она все же нашла в себе силы прислушаться к нему. Сердце подсказывало – Руди ни с кем и никогда не делился этими чувствами и мыслями. Во всяком случае, вслух. И все это было для него очень важно. Да и, честно говоря, для нее тоже.
– Милена рассказывала, что вы были самым умным и очаровательным мальчиком, какого она только видела, – тепло улыбнулась Яковлева. – Правда теперь вы наверняка на втором месте, после Ромки. Но все же... вам не кажется, что именно тот мальчик, каким вы были рядом с Реджи и мамой – настоящий вы? Что ваш отец заглушил все те черты характеры, что были истинно вашими? Что настоящий вы совсем другой человек? Не пора ли попытаться дать себе выход? – осторожно поинтересовалась она, заглянув ему в лицо.