Лера молчала, переваривая услышанное добрых пять минут. Все это было слишком даже для его образа жизни. Слишком много боли. Слишком много страха. Слишком много отчаяния. Если все это копилось у нее внутри, что должно было царить в его душе, если он напрямую переживал все это? К тому моменту, как она вновь решилась заговорить, они почти дошли до территории особняка.
– Почему она не пришла к вам, когда сбежала от него?..
– Боялась, что этот ублюдок станет требовать от меня денег и укрытия на правах ее супруга. Глупо, но ведь Регина не знала, что я нашел о нем все необходимое, чтобы упечь ее муженька на долгие годы в тюрьму, так как сама не дала мне шанса найти себя или хотя бы отправить ответную весточку. Когда начались роды, то только тогда она дала мой номер своей соседке, чтобы я смог наконец найти ее. Но к тому моменту... – Рудольф сглотнул и Лера невольно приблизилась к нему. Теперь они шагали так близко друг к другу, что при желании могли касаться плечами, – к тому моменту было уже поздно. Когда я нашел ее, помочь Регине было уже нельзя.
– Как же вы смогли скрыть все следы?..
– Я подготовился заранее, – он горько улыбнулся,– после письма сестры о ребенке, я понял, что в случае побега ей нужно будет уехать вместе с малышом под вымышленными именами. Но так же я не исключал вероятность, что смогу попытаться удержать Реджи здесь, уговорить остаться в нашем доме, если выдам ее ребенка за своего. Так я поехал в Америку и отыскал там подходящую девушку для фиктивного брака. Ушло немало денег и сил, чтобы оформить все документы, в том числе свидетельство о рождении ребенка. И свидетельство о смерти его фиктивной матери.
– А та девушка? Она?..
– Она была неизлечимо больна и нуждалась в деньгах для своей семьи. Так что ее смерть была вопросом времени. Официальная мама Ромы погибла через четыре месяца после его рождения. Тогда же я привез малыша в родной особняк. А до этого времени Рома жил вместе с Миленой в ее старой квартире. Чтобы ни у кого не возникло подозрений. Увы, мои усилия пригодились не для того, чтобы удержать сестру рядом с собой, а для того, чтобы спасти ее сына от Клаудио Тотти. После ее смерти, я нашел способ вывести полицию на след этого ублюдка, так что он уже довольно долгое время отбывает срок в родной Италии. Но если однажды, освободившись, он узнает о Роме...
– Мальчик не должен знать, кто его отец, чтобы не оказаться под его влиянием, верно?
Рудольф кивнул.
– Если он узнает о своей матери, то неминуемо захочет найти своего отца. Не для знакомства, так для мести ему за нее. Поэтому Рома должен считать меня своим отцом. Теперь ты знаешь все. Даже Милена и Петр знают меньше, лишь в общих чертах...
Лера погладила его пальцы.
– Я очень ценю то, что вы смогли доверить мне эту тайну и я сохраню ваш секрет, обещаю, – прошептала девушка.
Алфёров слабо улыбнулся в ответ и тихо вздохнул.
– А хотите, я расскажу вам о том, как папа устраивал презентацию вашей первой книги? – предложила она, чтобы хоть немного отвлечь его от мрачных мыслей. Рудольф поднял на нее взгляд и кивнул. Остаток пути к дому Яковлева постаралась заполнить рассказом о презентации, в котором было не так много интересного, но он слушал ее так внимательно и чутко, что слова сами текли рекой.
Глава 31. Лера
Когда они вернулись в сад, ей показалось, что на улице стало значительно теплее. Лера больше не ежилась от холода как в начале прогулки по парку, а от мягкой улыбки Алфёрова ей и вовсе казалось, что она попала на самый тёплый континент мира.
– Как же тут красиво... – восторженно пропела девушка, разглядывая причудливые огоньки гирлянд, разбросанных тут и там по деревьям и кустарникам. Теперь она понимала, почему Литвинова так старалась над ними – выглядело все это до простого прекрасно и до ужаса романтично. Девушка улыбнулась ярче, увидев тот самый столик, за которым днём стояли закуски и шампанское. Сейчас там были две бутылки вина, фрукты и твердый сыр.
– Милена прекрасно постаралась, – признал Рудольф. – Хочешь вина? Поможет согреться...
– А почему нет? Отличная мысль...
В этот раз они вновь сели как в парке, не привычно друг напротив друга, а рядом, касаясь коленями. От этой близости у Леры кружилась голова, а терпкое вино развязало им языки куда быстрее шампанского.