Его смех звучал так тепло и приятно и совсем близко. От этого перехватило дыхание и она продолжила не сразу – пришлось сосредоточиться на почти потерянной мысли.
– Он ругался, но как-то по-доброму. Когда он ругал меня так, я всегда знала, что он не злится. В тот раз мне удалось ему доказать, что в твоем романе есть кое-что удивительное, чего не было ни у кого другого до тебя. Так что в какой-то степени, я сама сотворила своего кумира, – она улыбнулась, повернувшись к нему полубоком.
Рудольф смотрел в ее глаза не отрываясь и почти не мигая. Лере вдруг показалось, что в его серых радужках отражалось что-то особенное, красивое, такое важное... манящее. Она подалась вперед, желая рассмотреть его глаза получше, однако наткнулась взглядом на губы. Чуть приоткрытые в приятной улыбке, мягкие... девушка точно помнила, какими его губы были мягкими!
«Интересно, ничего не изменилось с того поцелуя? Они все такие же теплые?» – вдруг подумала Яковлева. Ей так сильно захотелось это проверить, что, не успев подумать, она подалась еще немного вперед. Выпитое за время разговора вино приятно усыпляло волнение, так что когда девушка прикоснулась к его губам своими, то не чувствовала никакого страха. Напротив, все, что Лера в тот момент ощущала – острое притяжение. Если сейчас он оттолкнет ее, если попросит снова обо всем забыть, то она точно рассыпется на части!
Но он ничего такого не сделал. Руди небрежно отставил свой бокал с вином, не заботясь о том, что он упал и напиток промочил белоснежную скатерть. Одним легким движением, все еще продолжая начатый ею поцелуй, мужчина пересадил ее к себе на колени, чтобы целоваться было удобнее. И на его коленях было так хорошо, что не просто кружилась голова – мир растворился, разлетелся на тысячи атомов. Время словно замедлилось, она больше не слышала ни гула проезжающих мимо машин, ни писка надоедливых комаров. Все, что существовало в тот момент – его умелые губы и ласковые руки, уверенно скользящие по ее спине. Даже сквозь пальто она чувствовала то, как он хотел касаться ее.
Мысль о том, что Рудольфу хотелось бы, чтобы вместо пальто была ее обнаженная спина неожиданно ей очень понравилась и девушка прижалась к его губам с новым жаром, целуя его так, чтобы он понял. Понял, наконец, что ей хочется того же.
Возможно, на трезвую голову Лера пожалеет об этом необдуманном порыве. А может именно это разрушит все то хрупкое и едва налаженное тепло между ними. Но в ту секунду она не могла думать о будущем. Не могла заставить себя вспомнить о том, что в такой важный момент нельзя отключать голову. Что нужно думать о последствиях, нужно понимать, чем все может обернуться...
Для разумных мыслей было поздно. Ее мудрая, рациональная часть давно ее покинула. Осталась лишь легкая, романтичная натура, которая происходящему сейчас очень даже радовалась. Особенно эту натуру радовало то, что отчетливо чувствовалось сквозь ткань его брюк.
– Лера... – Рудольф выдохнул ее имя и девушка на мгновение замерла, чуть отстранившись и все же вглядевшись в его глаза. В них явственно читалось его желание, смешанное с долей неуверенности. – Ты...
– Что?.. – Яковлева склонила голову набок, искренне не понимая, почему он остановился. Все же было так хорошо!
– Если ты сейчас не прекратишь меня целовать... – начал он и запнулся. В ту же секунду она поняла, что ему меньше всего на свете хотелось, чтобы она это сделала. И это, почему-то, придало ей уверенности.
– Что тогда? – спросила она лукаво. И откуда только появилась эта игривость? Неужели любовь к кому-то может внезапно создать совершенно новую личность, легкую, романтичную, нуждающуюся только лишь в том, чтобы ее любили в ответ?