Вот Алфёров помогает встречать гостей девушки, знакомится с ее подругами и братом. Сложно сказать, насколько приятна была эта встреча. К Георгию он не испытывал ни капли симпатии, да и Ульяна показалась ему очень уж сухой и отстраненной, а Вера напротив – безмерно болтливой, хоть и душевной. Однако, наученный опытом светских мероприятий, Рудольф вел себя безукоризненно вежливо и радушно по отношению ко всем гостям, стараясь произвести хорошее впечатление и порадовать именинницу.
Вот гости, наконец, расходятся. За день все участники праздника выпили приличное количество шампанского (кроме, разве что, молодой матери – Веры), так что настроение у всех было приподнятое. Рудольф вместе с Лерой уложил сына спать и наконец решился пригласить ее прогуляться наедине. Надо было отдать еще один подарок.
И вот, они вдвоем. Алфёров сам не знал, что так сильно развязало ему язык – алкоголь или сильные чувства к собеседнице, но ему стало гораздо легче после разговора с ней. Воспоминания о родителях, о сестре, о былой жизни текли из него рекой, и Лера была столь участлива, столь нежна...
Ее внезапный поцелуй в саду был неожиданным сюрпризом, но не ответить на него Рудольф просто не смог. Защита пала, все блоки снесло к чертям, а настойчивость девушки лишь помогла остаткам разума покинуть его голову.
Мужчина легонько коснулся растрепанных волос спящей в его кровати нимфы и не смог сдержать улыбки от нахлынувшей на тело истомы. Трудно спорить, что ее невинность стала для него приятным удивлением. Рудольф старался не представлять себе Яковлеву в таком виде после их первого поцелуя, но навязчивые сны то и дело подталкивали его к мысли о неизбежности этой ночи. Тем не менее, оказавшись в постели с Лерой, он забыл обо всем, что было с ним и могло быть с ней раньше. Алфёров изучал ее, вбирал в себя каждый ее вздох и тихий стон, и ее признание в том, что ему первому так посчастливилось, добавило мужчине рвения. Он хотел сделать все идеально, расслабить и подготовить любимую девушку так, чтобы она не почувствовала и малейшего дискомфорта.
Лера улыбнулась во сне и крепче сжала в тонкими пальчиками смятый край одеяла. Рудольф не мог отвести от нее глаз, будто проживая заново их первый раз. Он помнил все в мельчайших подробностях, и сейчас в голове уже звучал ее нежный голос, шепот у самого уха:
«Рудольф, я люблю тебя...»
Ему это точно не послышалось. Он был уверен на все сто процентов, что она призналась ему в любви. А он? Рудольф был настолько потрясен, сбит с толку, опустошен после жаркого соития, что ничего не смог ответить.
Почти год борьбы с самим собой, постоянные размышления, неуверенность... Все это оставило отпечаток на его сердце. Алфёров привык прятать такие сильные чувства, и открытое признание было для него сродни пытке. Он каждый день понемногу выдавал свои эмоции поступками. Старался незримо окружить Леру заботой и теплом, чтобы ей было хорошо в его доме. Но признаться вслух... Разве он мог? Вдруг ее признание было спровоцировано опьянением или....
«Хватит, Алфёров. Признай наконец, что этот ангел может любить тебя!» – Рудольф осторожно, кончиками пальцев, коснулся обнаженного плеча Валерии. Эта отчаянная мысль словно прозвучала голосом его сестры, всегда верившей в то, что ее брат достоин любви.
Может.
Лера может любить его даже не осознавая, чем это для нее чревато. Да и не все ли равно? Вот она, девушка, которую он любит и хочет всеми фибрами души, признается ему в любви, так что мешает взять ее и не отпускать?
Рудольф понял, что ему необходимо немного подышать. Подумать на трезвую голову, не любуясь при этом спящей Лерой. Он осторожно встал с постели, тихо оделся и хотел было уйти... Но внезапно, уже почти у самой двери понял, что нельзя оставлять ее одну в полном неведении. Вдруг испугается?
Так что мужчина написал ей короткую записку:
«Милая Лера,
Прости, что пришлось покинуть тебя до пробуждения. Позволь мне немного прийти в себя и обдумать все, что произошло между нами. Уверен, тебе тоже есть о чем подумать. Увидимся за завтраком.
Рудольф.»
Он оставил записку на подушке рядом, чтобы Лера точно нашла ее, и вышел из спальни. По пути в кабинет он встретил Милену и смущенно опустил глаза.
– Вы сегодня поздние пташки, Рудольф Борисович, – ласково улыбнулась Милена, – надеюсь, все хорошо?