– Сука, неужели ты настолько тупая, что додумалась записать важнейшую тайну моей семьи в свой треклятый дневник?! – он сделал шаг вперед и протянул руку в требовательном жесте, – мне пришлось сжечь письма сестры из-за твоей первой ошибки. Дневник. – потребовал Алфёров таким тоном, что спорить с ним было опасно для жизни.
Лера сглотнула, но подчинилась. Треклятый блокнот на пружине в толстой обложке с единорогами... Такой детский, глупый! Но она смотрела на него так, будто эта никчемная вещь была слишком ей дорога.
– Я просто привыкла писать сюда все, что мне кажется важным, – безжизненным голосом сказала Яковлева. – Глупо, я знаю. Старая привычка, не больше. Я ведь… Как я могла знать, что он пойдет на это?
– Глупая девчонка, твой ебанутый брат никогда не был оплотом честности и бескорыстности!– он принялся рвать содержимое блокнота на кусочки, размером не больше кукурузной хлопушки, не замечая, какая боль при этом отражалась в лице Яковлевой. Ему самому сейчас было не сладко, и намерение выгнать ее лишь крепло,– он по уши в долгах, настолько, что твоей зарплаты за год не хватит, чтобы вытащить его, и самое обидное, черт подери, что ради тебя я лично впустил его в дом! СВОИМИ, БЛЯТЬ, РУКАМИ! – последняя страница блокнота была безжалостно вырвана и уничтожена за секунды, а на полу образовался причудливый узор из бумажных хлопьев. Обложку Рудольф с громким треском сломал об колено, полыхая от ярости, как факел.
– Р-Рудольф, – дрожащим голосом произнесла она его имя, а ее глаза блестели, но сейчас было непонятно, что именно в них так сверкало, боль, злость или страх... – Послушай, мне жаль, что так вышло, я... Я виновата. Но нам надо придумать, как быть дальше, нельзя допустить, чтобы это все расползалось по сети! Давай все обдумаем? Еще есть время все исправить. Нам нужно успокоиться, обсудить все с юристами и принять правильное решение. Я могу помочь, – предложила Лера с отчаянной надеждой, сделав к нему нерешительный шаг.
– Нет уж, дорогая, от тебя мне никакой помощи не нужно!– он подошел к ней вплотную и схватил за подбородок. Этот жест был грубым, но даже в таком состоянии Рудольф не смог сделать ей так же больно, как той же Рите, – я уже сказал. Собирай вещи и уебывай в свою крысиную нору! Мне слишком дорого обошлись чувства к тебе, слишком... Больше я не допущу подобных ошибок. Роме будет лучше, если ты свалишь в закат и больше не раскроешь рта в нашу сторону. А если посмеешь хоть что-то вякнуть брату или пойти к прессе хоть с чем-то, я клянусь...– его рука с подбородка переместилась на шею и не крепко сжала ее. Мужчина чувствовал, как бешено бьется ее пульс, как тяжелеет дыхание,– клянусь, я убью тебя и твою поганую семью своими руками. Ты меня поняла?!
Лера смотрела прямо в его глаза, но не смогла ответить вслух, лишь коротко кивнула. Очевидно, все же поняла, что дальше спорить нет никакого смысла. Даже когда он отпустил ее она какое-то время молчала, пытаясь собраться. Ее взгляд метнулся к останкам дневника, потом снова остановился на его лице.
– Да, я поняла, – прошелестела она дрожащими губами так тихо, что ее едва ли можно было бы расслышать в других обстоятельствах.
Рудольф на мгновение поднял было руку, в неосознанном желании коснуться ее вновь. Лера в последний раз была так близко, и хотя он был взбешен и разбит, отпустить ее было для него титанической жертвой. Мужчина посмотрел ей прямо в глаза, одними губами произнося последнее:
– Прощай...
А после он так же стремительно ушел. Рудольф здраво решил, что сейчас ему нужно успокоиться и подумать. Он отправился в детскую, где крепко спал ни о чем не подозревающий Рома. Вид спящего сына всегда дарил ему умиротворение, но сегодня даже это было шатким спасением... Мужчина смотрел, как мальчик крепко сжимает пальчиками одеяло, и его не покидала мысль о том, что завтра будет безумно тяжелый день.
Как объяснить сыну, что его любимая няня больше не придет?.. И как самому забыть, похоронить чувства к этой глупой, доверчивой девчонке?..
Как-то придется. Потому что иного выхода не было.
Глава 33. Лера
Все рухнуло в тот момент, когда Рудольф закрыл за собой дверь. Не только в ее теперь уже бывшую спальню, но и в свое едва открывшееся ей сердце. Лера села прямо на пол, не заметив, как любимая ABBA сменилась на Queen. Девушка ударила кулаком по полу, желая хоть немного привести спутанные мысли в порядок, однако как бы сильно она не пыталась осознать, как и почему так вышло, ничего не выходило.