И, кажется, пришло время для третьего.
К дому, который она за эти годы так и не смогла назвать своим, девушка подъехала в районе половины первого ночи. В окнах все еще горел свет, видимо и Гоша, и его мать еще не спали. Ну ничего, это их проблемы. Этой ночью сон им точно не светит.
Расплатившись с таксистом, любезно вытащившим ее чемодан, Лера решительно пошла к двери. Знала, что пока они не ложатся спать – не запирают ее на замок, а потому распахнула ее резким движением, вошла внутрь и захлопнула так, что стены задрожали.
– Что происходит? Гоша, ты совсем уже, так дверью хлопать? – заорала сверху мама-монстр. Гоша в одних спортивных штанах, с бокалом вина в руке вышел в коридор, посмотреть в чем дело.
– Мам, это не я. Лерочек к нам приехала, – сказал он с пьяненькой улыбкой. Яковлева поставила чемодан, глядя в лицо брата с таким откровенным презрением, что улыбка как–то потихоньку сползла с его лица. – Лер, ты ч-чего?.. – не понял Гоша, и это заставило Леру вспыхнуть. Она не заметила, как преодолела расстояние между ними, занесла руку и влепила ему такую звонкую пощечину, что брат даже бокал из рук выпустил. Хрусталь из драгоценнейшего набора Евгении Александровны разлетелся на кусочки и один поранил Лере ногу, но она не обратила на это внимание.
– Ты что творишь, сукин сын? – прорычала она, не слыша за спиной шаги.
– Чего сказала? – завизжала мама-монстр. – Следи за языком, паршивка!
– Закройте свой рот и не вмешивайтесь, – прошипела она таким тоном, что Рудольф, если бы услышал ее, точно бы смог ей гордится. Женщина даже как-то растерялась, а девушка перевела взгляд на удивленного брата.
– Да в чем дело-то?
– Неужели ты правда не понимаешь? Гоша, какого хрена ты написал эту статью?!
– Ааа, так вот ты о чем, – брат ярко улыбнулся. Лера в тот же момент поняла, что этот бокал вина был не первым. – Я хотел его про.. пр.. проучить. За то, что он сделал с Ритой. И с тобой. Ты такая скрытная, замкнутая стала в последнее время. Я испугался, сестренка, понимаешь? И всего лишь хотел тебя защи...
Лера не выдержала и ударила его по щеке снова. Этот удар пришелся ему по носу и оказался настолько резким, что потекла кровь. Евгения Александровна закричала:
– Да как ты смеешь?!
– Я сказала, рот закрой, – девушка коротко глянула на нее и снова перевела яростный взгляд на брата. Что ж. Пора начинать игру. – Как ты мог, Гоша? Как мог использовать меня? Что, много тебе дали денег за эту статейку?
Гоша молчал, вытирая кровь пальцами. Она капала на его обнаженную грудь, а Лера скрестила руки на груди. Не хотела сорваться снова, хотя стоило бы. Он заслужил.
– Лер, я ведь правда всего лишь хотел...
– Да какая разница, чего ты хотел? Ты влез в мой личный дневник, ты опубликовал мои заметки на всеобщее обозрение, ты заставляешь совершенно чужих тебе людей теперь выплывать из того дерьма, в которое ты их закинул! Как ты вообще живешь с этим? Кто ты такой вообще?
– В смысле? – растерялся брат.
– Кто ты? – повторила Лера, подходя ближе. Ее лицо пылало от гнева, глаза, казалось, застилала кровавая пелена. Видимо, из-за напряжения, сосудики полопались. – Ты – не мой брат. Тебя я не знаю.
– Лер, ну ты чего... – Гоша покачал головой, коснулся ее плеча, но она оттолкнула его руку. – Какое тебе дело до их проблем? Теперь ты свободна. Он ведь тебя уволил? Теперь тебе не нужно будет отрабатывать у него до конца контракта, доучишься и...
Лера стиснула зубы. Эти слова вызвали у нее лишь большее отвращение. Раньше она бы поверила ему. Раньше действительно решила бы, что он о ней заботился. Но не сейчас. Не когда все это грозило Роме. Не когда этот идиот даже не пытался оправдаться.
– Завтра же ты пишешь опровержение. Отдаешь все деньги, что получил и говоришь, что это все – ложь, которую ты выдумал, чтобы получить побольше денег.
– Нет! – воскликнул он, моментально трезвея.
– Нет? Ты еще и отказываешься? Гош, ты правда не понимаешь? То, что ты там понаписал... ты не имел права раскрывать его имя общественности! Не имел права использовать Риту. Не имел...