– У меня нет этих денег, Лера, – сказал парень, глубоко вздохнув.
Девушка похолодела.
– К-как нет?..
– Я их все... вложил в оплату долгов. И все еще в них по самые уши, – тихо сказал он. Девушка скрипнула зубами. Руки зачесались вновь, так захотелось ударить его, что она с трудом держалась.
– Какой же ты ублюдок... – прошипела она. Хотелось впиться ему в лицо ногтями и разорвать кожу, оставить на них шрамы. И это не сравнилось бы с тем, какие шрамы он оставил на ее сердце.
– Лер, я всего лишь...
– НЕ СМЕЙ МНЕ ЛГАТЬ! – заорала она. – Прекрати говорить, что ты делал все это ради меня! Ты все сделал только ради себя одного. Несчастненький, все в его проблемах виноваты! Я сотни раз говорила тебе, предупреждала, а ты сотни раз клялся мне, что все в порядке! Сколько раз я тебе помогала? Сколько денег дала? Да ты мог бы купить себе двушку где-нибудь в пригороде! А ты, вместо того, чтобы выплыть из этого, освободиться и зажить спокойно, тянешь всех в это болото за собой. Мать, меня... Это я еще могу понять. Но они-то здесь при чем?
– Этот ублюдок владеет тем казино! – закричал Гоша, заставив Леру стиснуть кулаки снова.
– В котором играл ты, по собственной воле! Он тебя туда не затягивал. Не перекладывай свою вину на других.
– Ты что же, паршивец, в карты играешь? Опять? – очухалась мама-монстр. Гоша побледнел и как-то сжался. Видимо, совсем не замечал мать из-за срыва младшей сестрички. Лера внутри даже позлорадствовала – сейчас ему устроят такую взбучку... что ее участие тут больше не понадобится.
Раньше она бросалась защищать его. Кричала, что братик не сделает ничего плохого, что это невинная шалость. Раньше она убеждала папу, что Гоша изменится. Просила Евгению Александровну не ругать его слишком сильно. А сейчас так сильно жалела об этом. Если бы раньше она не вмешалась... Если бы не хранила сейчас это в тайне... кто знает. Может быть всего этого не было бы?
Девушка поднялась в свою спальню и в следующую неделю выходила только для того, чтобы поесть и по другим нуждам. Все остальное время она отказывалась говорить с братом, выпроваживала маму-монстра и молилась, чтобы день, когда она уедет на сессию, наступил быстрее.
А еще она постоянно думала о том, как там Рома. И Рудольф. Милена... В среду она не выдержала и набрала Петру Игнатьевичу короткое сообщение, в надежде, что он ответит:
«Как они?»
Он заставил ее понервничать – не отвечал так долго, что Лера решила даже, что Рудольф отобрал у всех телефоны, чтобы никто не посмел говорить с ней. Но ближе к ночи, ответ все же пришел.
«Плохо. Милена держится, но со мной не разговаривает. Рудольф рвет и мечет, а Ромка постоянно плачет и зовет тебя. Как ты, Лера? Придумала что-нибудь?»
От этого сообщения заныло сердце и девушка дрожащими пальцами набрала: «Скучаю. И пытаюсь придумать, как все исправить. Гоша отказался писать опровержение.»
В этот раз Петр ответил быстрее.
«Держись. На сколько я знаю, Рудольф хочет подать на него в суд.»
Лера сглотнула и отложила телефон. Нужно было придумать новый план. Усыпить бдительность брата, заверить его, что она будет на его стороне. После того срыва это будет не легко, но так она сможет иметь на него влияние. Сделает вид, что простила его. Что осознала, он всего лишь хотел ей помочь.
Долго притворяться ей не пришлось. Гоша поверил ей почти сразу. Наивная, милая младшая сестричка не могла его обманывать. Она любила его. Любила и хотела помочь. И, наконец, осознала, что он был прав. Что Алфёров – тиран, запугавший ее досмерти. Такие мысли она пыталась внушить брату, плачась ему в жилетку, и, одновременно с этим, мечтая его прибить. Лера твердила, что сорвалась на него тогда из-за того, что все произошло слишком уж неожиданно и что ей не хотелось светиться в этом деле.
Так что, к тому моменту, как она отправилась на сессию, девушка успела вернуть себе доверие брата. И хоть Лера ненавидела его всеми фибрами души, где-то очень глубоко внутри она все еще любила его. Ей все еще хотелось верить в то, что он делал все это не со зла. И она поддалась бы этому желанию, если бы не Рома. Мысли о нем отрезвляли ее, приводили в чувство и заставляли бороться.
Поезд в Москву отправлялся поздно ночью. Яковлева специально выбрала это время, чтобы никто не увязался за ней и не отправился ее провожать. Пока играть ей было не легко, но она надеялась, что после ее возвращения через три недели – в этот раз сессия была более длительной – она сможет-таки успокоиться и все сделает, как надо. Гоша попытался построить из себя доброго братика и предложил ей проводить ее на поезд, но девушка вежливо отказалась от его помощи.