– Да, но...
Сердце Руди ёкнуло, когда она встретилась с ним взглядом. На короткое мгновение. На какую–то жалкую секунду. Но ему стало отчетливо ясно, что именно сейчас все перевернется навсегда, столько в ее взгляде было решимости и уверенности.
– Но это была буквально единственная запись не обо мне, не о реальной жизни. Это всего лишь глупая случайность. Если бы я знала, все проблемы именно из-за нее, то сообщила бы раньше, но я была в Москве, на учебе. У меня не было времени вникать в это дело и, честно говоря, я не понимаю, почему все так завертелось...
– Что вы имеете ввиду?! – адвокат Яковлева вскочил, выпучив глаза. Гоша напрягся и посмотрел на сестру со страхом.
– Только то, что говорю. Эта запись вообще была сделана случайно. Мы с Рудольфом Борисовичем часто оставались вместе в детской, когда он укладывал сына спать. В один из вечеров я что–то рисовала в дневнике, просто чтобы отвлечься, пока он играл с сыном. У меня был свободный вечер и я просто отдыхала. И внезапно он попросил меня достать листок и сделать запись. Ему в голову пришла блестящая идея для нового романа и он побоялся ее забыть. По факту, это всего лишь цитата из так и не написанной книги. На сколько я поняла, он хотел сделать главной героиней девушку. Честное слово, я не знаю, почему Рудольф Борисович использует в черновых версиях своих идей имена родных людей и свое собственное, но я записала все дословно, так, как он мне продиктовал. А потом я не стала вырывать эту страницу. Все же для меня это событие стало особенным, памятным, и если бы история вышла в свет, я бы знала, с чего она начиналась. Жаль, что теперь он не воплотит в жизнь эту идею.
– Лера, ты что несешь?! – закричал Гоша. Его пытались успокоить, но Лера посмотрела на брата, пожав хрупкими плечиками.
– Всего лишь правду, Гош.
В этот момент Алфёров окончательно убедился в том, что Лера правда любит его. Она солгала в суде, не смотря на риск, не взирая на то, что предаст этим горячо любимого брата. Защитила Рому, да и самого Рудольфа, отняв у защиты последние крохи опоры в этом деле. После ее показаний процесс пошел проще. Адвокат Яковлева, правда, пытался поймать Рудольфа на той цитате из дневника девушки, а потому его вновь вызвали к стойке и стали задавать вопросы. Мужчина отвечал на них довольно сухо и безэмоционально, благо хорошая выдержка хоть раз пришлась ему кстати.
– Рудольф Борисович, – адвокат терял последние крохи терпения, а Гоша смотрел на него с неприкрытой ненавистью. – Будьте добры, ответьте, почему вы продиктовали Валерии Сергеевне подобную цитату?
– Вы о той, что была записана в ее дневнике? – мужчина пожал плечами. – Она сидела рядом, интересовалась моим творчеством, к тому же у нее под рукой была и ручка и бумага. Мне пришла в голову идея и я попросил ее записать.
– Не кажется ли вам странным называть персонажей в черновиках именами ваших близких, да и вашим собственным?
– А это имеет какое–то значение? Это черновики, я не предполагал, что их кто–нибудь увидит.
– Но при этом, запись кажется довольно личной, – настаивал адвокат, подавшись вперед.
– Это всего лишь мысль, которая пришла в голову. В тот момент я хотел написать книгу от лица девушки. Вернее, только задумывался об этом и попросил Валерию записать эту мысль. Но потом отказался от этой идеи, потому что понял – эта история отнимает у меня слишком много сил.
– У меня больше нет вопросов, – горько сказал Рогозин и сел в свое кресло.
Судья уже через час вынесла приговор, по которому Георгий был обязан выплатить штраф в размере семисот тысяч рублей, а все издания обязались удалить его статью из доступа и дать краткое опровержение с результатом суда.
Теперь они были свободны. Крики Яковлева были слышны всему зданию, его пришлось успокаивать приставам. Тем временем Рудольф отправился на поиски Леры. После дачи показаний она покинула здание и уехала неизвестно куда раньше, чем он успел выйти из зала суда.
– Рудольф Борисович, домой? – спросил сияющий от счастья Петр, поддерживая за локоть ошарашенную, но тоже счастливую Милену.
– Я должен... Должен найти ее,– тихо сказал мужчина,– вы поезжайте домой на такси, а я возьму машину и вернусь к вечеру. Надеюсь, что не один.
– Удачи, Рудольф,– тихо сказала Милена, опуская взгляд,– надеюсь, ты ее найдешь.