– Надеюсь все в порядке? – спросила Лера, ощутив укол разочарования. Она уже вовсю представляла то, как он будет снимать это платье...
– Не совсем, но постараюсь все уладить. Не волнуйся, – сказал Руди и поцеловал ее, заставляя расслабится, а вскоре и вовсе потерять голову. И пусть платье ему снять не пришлось, но разделительный барьер между ними и Петром был очень кстати...
Лера и впрямь уснула в детской – Рома не желал засыпать едва ли не до половины первого ночи. Так и уснул только у нее на руках, а потом, стоило ей переложить его в кроватку, просыпался в момент и снова начинал кричать. Тогда Яковлева, не долго думая, легла вместе с мальчиком на широкий диван, обложив пол всеми подушками, что только смогла найти. Так они и проспали всю ночь напролет.
Дальнейшие дни полетели так стремительно, что вскоре слились в ее мыслях воедино. Дождливый июль сменил более солнечный и жаркий июнь, и большую его часть они провели втроем – Рудольф проводил с ними каждую свободную минуту. Иногда они вместе играли, а иногда он писал свои рассказы прямо в детской, пока Лера занималась с Ромкой. Но иногда он пропадал на целые дни и в такие моменты ей было очень тоскливо. Вот и в один из самых жарких дней в двадцатых числах июля его не было дома весь день. На улице не на шутку разыгралась гроза, а Рома, устав от активных игр в доме, уснул едва ли не на час раньше. Так что девушка вышла из детской и решила попить чай с Миленой, как вдруг увидела ее, держащей в руках поднос с едой. Женщина входила в помещение, в котором Яковлева до этого момента ни разу не бывала. Она и раньше обращала внимание на эту дверь, но никогда не интересовалась, куда она ведет, считая ее дверью в одну из обычных комнат. Но, судя по всему, это было не так. Девушка спряталась за угол и стала ждать, когда Литвинова выйдет оттуда. Как она и ожидала – поднос был пуст.
«Там что, кто–то есть?.. Черт побери...»
Мысль о том, кто именно может сидеть в подвале пронеслась в ее голове так четко и ясно, что Яковлева напряглась и прижалась к стене.
Что если там, за той дверью, прямо сейчас в полнейшем одиночестве находится Богданова?
Конечно, Лера слышала о том, что она якобы уехала в Анапу и какое–то время верила в то, что это правда так. Но потом стала задумываться о том, какова вероятность того, что Рудольф просто так отпустит ту, кто слишком многое о нем знает? Да, он терпеть ее не может, но все же... Почему–то теперь Яковлева терялась в мыслях о том, смог бы Руди выгнать сестру из дома против ее воли?
Решив не терять времени и, как только шаги Милены стихли, она подошла к двери и распахнула ее. Внутри оказалось довольно большое пространство.
Подвал.
Девушка услышала приглушенные голоса, но как только за ней захлопнулась массивная дверь – они тут же стихли. Лера сглотнула. Голоса явно было два – мужской и женский. Это напрягло ее лишь сильнее, но Яковлева решительно сделала шаг вперед.
Когда Рудольф узнает о том, что она была здесь... Хорошего точно ждать не стоит. Но ей нужно было лишь убедиться в том, что ее подозрение ложно. Не хотелось идти с подобными вопросами к Руди и вызывать его ярость.
– Кто здесь?.. – начала она тихо, понимая, насколько странно может звучать этот вопрос. Впрочем, именно этот вопрос мог стать спасением. Стоит лишь убедиться, что эти голоса ей не знакомы. Но...
– Лера! – голос Риты отчетливо прозвучал за одной из дверей, а следом раздался стук кулаком по мягкой поверхности, – Лера, мы здесь! Это правда ты?
Яковлева вздрогнула и сделала пару шагов к той самой двери, коснулась ручки. Но поворачивать не стала. Одернула руку и глубоко вздохнула.
– Правда я. Ты сказала «мы». Кто здесь еще? – спросила девушка как могла твердо, правда не смогла не выдать беспокойства в голосе. Она правда здесь.
«Руди, что же ты делаешь?..»
– Гоша в соседней комнате,– голос Богдановой стал более глухим,– ты ведь не выпустить нас пришла, верно? Брат в курсе, что ты здесь?
Лера горько усмехнулась. Гоша, значит...
«И он об этом ни разу не упомянул... что ж. Вполне разумно, знал, что я не буду прыгать от радости. Только вот какого хрена?»
– Нет и нет. – коротко ответила девушка, сжимая кулаки. В ней медленно, но верно просыпалась так тщательно усыпленная ярость. Она злилась и на Алфёрова, за то, что он проворачивал подобное у нее под носом, и на того, кто был здесь, в этом доме неизвестно сколько времени. – Давно вы здесь?