Она злилась на себя. Что сорвалась. Что перешла черту. Но Лере так хотелось наконец преодолеть это расстояние между ними, так хотелось сломать эту проклятую стену, что в тот момент сдерживаться дальше просто больше не было сил.
А теперь этот поцелуй.
Она хотела надеяться, что не безразлична Рудольфу. Что Милена права, говоря ей не сдаваться. Что ее чувства, не смотря на все обстоятельства, могут быть взаимными. Сердцем ей хотелось надеяться, верить в то, что теперь они снова смогут стать немного ближе, что раз его чувства так вырвались наружу – все возможно. Но головой она понимала – нет. Ничего не будет. Даже если он и чувствует что-то к ней, это не имеет никакого значения. Разве может Рудольф Борисович Алфёров, наследник огромного состояния, знаменитый писатель, хранитель важнейших тайн выбрать себе в девушки или спутницы жизни какую-то няньку?
Сколько бы у нее не было плюсов, она ведь всего лишь няня. Не ровня. Простая девчонка. И как бы больно это ни было – она не заменит Роме мать. Слишком маленькая, слишком наивная. Слишком простая.
Он прав. Ей стоит обо всем забыть. Пока вновь не стало слишком больно.
Лера досчитала до десяти. Потом еще раз, и еще. В итоге она дошла до шестидесяти, и лишь тогда ее дыхание выровнялось. Девушка натянула на лицо привычную улыбку и вернулась в дом, встретившись взглядом с Петром Игнатьевичем.
– Лера, все хорошо? – спросил он, посмотрев на нее с изумлением.
«Вот же... Похоже перестаралась...» – подумала девушка и решила, что обойдется без улыбки.
– Да, Петр Игнатьевич. Спасибо. Я в порядке. – сказала Яковлева и пошла дальше, а потом внезапно вспомнила кое-что. Что ж... Может не всем так не везет в любви, как ей? – У вас ведь скоро день рождения, правильно?
– Откуда ты знаешь? – удивился мужчина.
Девушка не стала говорить, что в порыве выяснить, когда родился Рудольф, заодно и выяснила у Милены дни рождения прочих сотрудников. Лере хотелось принести немного радости в этот дом. Начала она с Риты, что праздновала свой двадцать второй день рождения в начале сентября. В обед, когда они обычно собирались пить чай с горничными, девушка устроила небольшой праздник, заранее подготовив Майю и Владу. Даже Милена Александровна решила принять участие в этом несанкционированном веселье, посидела с ними и подарила девушке книгу Толкина, аккуратно упакованную в необычную бумагу, украшенную сухоцветами. Видимо, это был не первый подарок домоправительницы, и Рита снимала эту упаковку так трепетно, будто боялась порвать... Почему-то Лера подумала, что Богданова сохранит ее себе вместе с подарком.
А когда Яковлева увидела сам подарок, чуть дар речи не потеряла. Эксклюзивное издание! Девушки вместе разглядывали книгу с искренним восхищением, рассматривали иллюстрации, а вот Майя с Владой не разделили их восторга. Сама же Лера, по наводке той же Милены подарила Рите флакон ее любимых лавандовых духов. Ей хотелось сделать девушке приятный сюрприз, и он, кажется, удался.
Вот и в этот раз ей хотелось сделать то же самое и для Петра Игнатьевича. Ну, или почти то же самое.
– Милена Александровна сказала, – невинно улыбнулась она, заметила, как зажглись его глаза и решительность в ней окрепла. Она подошла к нему поближе, смущенно улыбаясь. – Послушайте, я открою вам тайну, но только если вы меня не сдадите!
– Ну что ты, не сдам конечно! – тут же купился на ее уловку Лаврентьев. И правда, влюбленные мужчины – как дети. Как только разговор заходит о той, кто им дорог, они тут же меняются.
«Вот и делай вывод. Рудольф в тебя явно не влюблен. Так что и не мечтай.» – вновь проявил себя ядовитый голосок в ее сознании. Лера мысленно от него отмахнулась и продолжила:
– Дело в том, что... Поймите правильно. Мы хотели бы выбрать для вас правильный подарок. Я и...– девушка загадочно опустила глаза. Мама бы ей гордилась!
Петр Игнатьевич зарделся и смущенно улыбнулся.
– Она знает, что я люблю «Звездные Войны», я как-то говорил... – сказал мужчина.
– А кто ваш любимый персонаж?
– Йода и Оби-Ван.
Лера тепло улыбнулась и порывисто обняла его.
– Спасибо! Вы так мне помогли. Но только искренне удивитесь, хорошо? А я побежала, меня Рома уже заждался. – и правда очень быстро убежала, оставив мужчину одного, переваривать произошедшее.