За этим разговором, а может потому что всю злость она все-таки, наконец, выплеснула, ее настроение самую малость поднялось. Губы все еще горели от поцелуя, но Лера не разрешала себе вспоминать об этом. Хотя бы до вечера. Потом она позволит себе подумать об этом. Потом, не сейчас!
– Лела!!! – закричал Ромка, увидев ее. Она искренне улыбнулась ему и присела на корточки. Мальчик вырвался из рук Литвиновой, бросился к няне и крепко обнял. – Я скутял! Не уходи босе!
– Маленький мой, ну я же не надолго уходила, – смутилась девушка, поцеловав его в малышку.
– Он весь извелся, – сказала Милена, внимательно глядя на нее. – Все хорошо?
– Я вам попозже расскажу. Зайдете на чай с печеньем?
И, уложив мальчика спать, девушка неожиданно для самой себя выложила ей все. И о том, как накричала на Алфёрова, и о том, как он сам поцеловал ее в саду. Коротко, тихо, но при этом бурно жестикулируя.
– Поцеловал, а потом просто взял и ушел! Говорит, «забудь, это не повторится!» – расстроено закончила Лера, вздохнув. Она и сама не поняла, когда Милена заменила ей лучших подруг. Им рассказать о подобном с такими красками и эмоциями девушка теперь не смогла бы. Не потому, что не доверяла, а потому что они вряд ли поняли бы ее. И Рудольфа. Даже Вера вряд ли смогла бы полностью понять его и просто списала бы со счетов, сказав, что он ненормальный. А вот Милена Александровна фактически заменила ему мать, а потому понимала, и поддерживала девушку как никто другой. Иногда ей казалось, что именно таким могло бы быть общение у них с ее собственной мамой, что она могла бы так же делиться с ней секретами, болью и радостью. И от этих мыслей Лера прониклась к Литвиновой еще большим теплом.
– Понятно... – сказала женщина, отпив чай. Она держала Леру за руку с тех пор, когда стало ясно, что ее реакция стала слишком уж бурной. – Я думаю, тебе стоит послушать его.
– Вы шутите? – горько рассмеялась она. – Как???
– Ну, тебе вовсе не стоит и на самом деле обо всем забывать. Да ты и не сможешь, – Милена покачала головой. – Но ты можешь сделать вид. Прикинуться, что ничего не было, что для тебя это ничего не значило. Конечно, его это заденет... – задумчиво добавила она и вздохнула. – Но, справедливости ради, он сам выбрал этот путь.
– Какой путь? – Лера взяла печеньку, чтобы хоть как-то заглушить тоску.
– Долгий и тернистый. Просто доверься мне, – сказала она, сжав ее ладонь крепче. – Я чувствую, что это правильно.
Лера лишь кивнула. А что ей еще оставалось? Одно большое ничего. Правда от грустных мыслей это ее не уберегло. Да она никогда столько не копалась в себе, как за эти долгие месяцы... Ей казалось, что она уже знает о себе все, что в какой-то степени делало ее даже сильнее. Подколы мамы-монстра действовали на нее уже с куда меньшей силой, и ей не приходилось дожидаться помощи брата, чтобы ответить ей как следует.
Девушка решила, что ей стоит послушать Милену. А заодно девушка вскользь намекнула ей о том, чего Петр Игнатьевич хотел бы получить в подарок. Как бы она ни старалась сделать это максимально мягко и отстраненно, Литвинова все равно смутилась, но по ее взгляду Лера все сразу поняла. Их симпатии с Петром взаимны. Так почему же они не сделают шаг друг к другу? Что их останавливает?
Когда Рома проснулся и смог отвлечь ее от мыслей о его отце, девушка уже немного пришла в себя,хоть и не успокоилась подностью. Они перекусили и таки отправились в парк. Вдвоем.
Рома отвлекал ее от грустных мыслей весёлым щебетом. С каждым днём мальчик говорил все лучше и чаще, радуясь новому дню и привыкая к новым лицам. Благодаря ей он все же познакомился с детьми и даже впервые с удовольствием с ними поиграл, чему девушка была очень рада – Ромке нужны были друзья. Нужна была жизнь помимо дома. Нужно было свое собственное окружение. Нужно было детство.
Они не задержались. Пришли к ужину минута в минуту. Валерия нервничала, но вошла в столовую вместе с мальчиком, который, увидев отца, тут же принялся рассказывать ему о новых знакомых.
Рудольф крепко обнял сына и внимательно выслушал, глядя только на ребенка. Лера же не смогла отвести от него взгляда. Ей было сложно решиться сказать хоть что-то. Да и по-хорошему, о чем ей говорить с ним, как не о Роме? Теперь они даже о книгах не разговаривают. О том, что ей понравился поцелуй? Еще как понравился... только вот он сам велел ей его забыть!
– Мы хорошо провели время с Ромкой в парке, – сказала она все-таки, садясь за стол. – Я сняла для вас несколько видео, пришлю после ужина.