Нет, повторил он. Пусть Вито идет сам. Он благословлен. Алессандро засмеялся. И как! — подумал он. Какие груди! Какие бедра. Настоящая мадонна. Мадонна и дитя!
Вот это шутка, подумал он. Какая шутка над всеми священниками мира. Он мысленно начал в деталях разрабатывать типично флорентийское богохульство, такое простодушно-сладострастное и такое остро-непочтительное, что он разулыбался и думал об этом, пока ехал в автобусе через город.
Вито страшно нервничал, пока Айрис спала. Не звони мне до одиннадцати, сказала она. Нетерпеливо глядя на телефон, он поднял трубку, напряженно вслушался в раздавшиеся гудки и осторожно положил ее. Кажется, нормально работает. Что бы дать ей, что бы ей подарить, чтобы показать свою любовь, чтобы заставить ее любить его больше. Он вытащил из кармана мелочь, 85 центов. Ведь должно быть что-то, что можно купить и за эти деньги. Билеты, браслет — нет, это будет стоить по меньшей мере доллар, а может быть, и больше. Цветы, подумал он. Конечно, можно где-нибудь купить цветы и отправить с ними записку. «Моей дорогой возлюбленной…» — начал он сочинять текст в уме. Он бросился на улицу и увидел тележку цветочницы в двух кварталах от жома. На старт, сказал он себе, полуприсев. Приготовиться, прошептал он, приподнимая зад, как бегун, осторожно распределяя вес и опираясь на носки и костяшки пальцев. Марш! Он рванулся по тротуару, подгадав под зеленый свет на перекрестке, перепрыгнул через пожарный гидрант — просто из лихости — и обогнал цветочную тележку на добрых десять ярдов.
Айрис разбудил телефонный звонок. Это, должно быть, Джули, с удовольствием решила она, позволив телефону прозвонить еще несколько раз, прежде чем снять с него простеганное постельное покрывало.
— Хэлло, малыш, — сказал она.
— Куколка. Я тебя разбудил? Прости…
— Все в порядке. Я все равно уже собиралась вставать.
— Хорошо спала?
— М-м. Угу. Как бревно. О-о-о, хорошо. Эй, — сказал она, и в ее голосе зазвучала настороженность. — Я хочу у тебя кое-что спросить. Хорошо?
— Конечно, куколка, что такое?
— Слушай, если я такая чертовски противная, почему ты возишься со мной?
— Именно это я и стараюсь понять.
— Замечательно. А когда поймешь, скажешь об этом мне, чтобы послать меня к черту и отчалить.
— Айрис, не будь дрянью.
— Но именно об этом я тебе всегда и твержу. Я и есть дрянь чокнутая. Почему бы тебе не оставить меня в покое? Почему бы тебе не найти славную симпатичную телку, которая бы хорошо к тебе относилась, и не забыть обо мне?
Джули помолчал.
— Потому что ты именно та телка, которая мне нужна. Ты не хочешь встретиться со мной?
— Конечно, Джули, но это ничего не изменит.
— Слушай, позволь мне позаботиться об этом. Может быть, тебе более интересно заниматься чем-то другим и с кем-то другим встречаться. Это твое дело. Я ничего не требую от тебя. Но если я хочу тебя куда-нибудь пригласить, то это мое дело, хорошо? Самое худшее, что ты можешь сделать, это сказать «нет».
Айрис молчала.
— Ну, — продолжал он, — вот почему я звоню. Я купил два билета на новый фильм и подумал, что сначала мы могли бы перекусить…
— Джуджу. Ты действительно хочешь меня вывести?
— Да, конечно.
— Но потом ты захочешь, чтобы я поехала к тебе и спала с тобой. А если я откажусь, ты обидишься. И я вовсе не обвиняю тебя, честно, не обвиняю. Почему бы тебе не сходить в кино с какой-нибудь телкой? А потом ты бы уложил ее в постель.
— Потому что… Я уже сказал тебе — мне не нужна никакая телка. Мне нужна ты.
— Джули, ты сумасшедший.
— Я знаю. Ты будешь готова к семи?
— Мне нужно одеться?
— Слушай, если ты пойдешь в своем комбинезоне…
— Это мечта всей моей жизни. Я никогда никуда не ходила в комбинезоне.
Джули засмеялся.
— Ты со-вер-шен-но убиваешь меня. Я заеду за тобой в семь.
— В полвосьмого.
— Ну, хорошо.
— Ну, пока. Подожди минуту. Ты обидишься, если я не стану спать с тобой?
— Нет, не обижусь.
— Хорошо. Кто знает, может и стану. У тебя такой замечательный живот. Такой чудный большой живот. Джуджу, я ненавижу тощих мужчин.
— Спасибо Господу за это. — Он засмеялся. — До встречи.
Айрис повесила трубку, быстро уселась в постели и начала почесывать руки, спину, живот — сосредоточенно, как обезьяна.
Она могла бы, подумала она, закончив чесаться и отколупывая кусочки лака с ногтей, она могла бы выйти замуж за Джули и уйти из театра. У нее мог хороший дом в Уэстчестере или Коннектикуте. У нее мог быть свой автомобиль и она могла бы приезжать в город, когда захочется, и делать покупки у Бергдорфа и у антикваров.