— Ты знаешь, — сказал он, — у тебя дыра на носке?
Вито пожал плечами и ухмыльнулся отцу. — Нам нужна женщина, сказал он.
— Рек вассо! «Нам»! Что за наглость! Молодой петушок будет учить старого петуха. Ты напоминаешь мне о моих обязанностях?
— Чего это ты раскипятился? Кроме того, — Вито засмеялся, — привести женщину в дом могу и я.
— Если это та, — сказал Алессандро, показывая большим пальцем в потолок, — то я бы не возражал, ни чуточки.
Вито быстро обернулся и посмотрел на отца.
— Э-э — что ты имеешь в виду?
— Ах, — лукаво сказал Алессандро, — сейчас ты сердишься, да?
Вито продолжал смотреть в лицо отцу. Наконец убедился, что его дразнили без злости, и вновь повернулся к зеркалу. Спокойно, спокойно…
— Послушай меня, па, — сказал он и замолчал. — Если ты думаешь… То есть, ну, она, Айрис, не такая девушка. Женщина. Она не… Меня не заботит, что ты думаешь.
— Ах! Это то, чего я боялся. Я верю тебе. Уверяю тебя, что я тебе верю и именно это и внушает мне страх.
— Что ты имеешь в виду? Почему?
— Ах, Вито, Вито, Вито. — Алессандро вздохнул и снова зажег черную, ядовитую на вид сигару. — Если бы она была просто… Понимаешь… женщина, как эти — ну, это было бы по-другому, я бы сказал, что это пустяк, безделица. Но поскольку она серьезная женщина, хорошая, короче говоря, что получится из этого? Беда. Я больше ничего не вижу.
— Беда! Какая беда? Что здесь такого ужасного, чего мне нужно бояться? Она незамужем, она свободна. Никто не собирается застрелить меня. Ну чего мне бояться? Того, что скажут другие мальчишки? — Он отмахнулся.
Щурясь, Алессандро смотрел в окно сквозь клубы дыма, похожие на мрамор — толстые и с прожилками.
— Эгоизм юности, — пробормотал он вполголоса. — Тебе нечего терять, все только приобретаешь. Она… — Он остановился и пожал плечами.
— Что «она»? Продолжай.
— Ничего. Забудь это. Надевай брюки. Тебе нужны деньги?
— Нет. Все нормально. Спасибо, па. — Он смотрел себе под ноги.
Алессандро покивал головой.
— Beh, pazienza. Иди. Наслаждайся. Но вот что, послушай меня, хорошо? Если она хорошая женщина, ты тоже веди себя по отношению к ней хорошо.
— Па, я люблю ее. А она любит меня.
— Ладно, тогда люби ее. Но и хорошо относись к ней тоже. Не будь поросенком.
— Не буду, па, — сдержанно сказал Вито.
Посмотрим, подумал Алессандро. Может быть, нет. Но мы посмотрим.
— Не забудь взять ключ. И не ешь фасоли. Она вероломно убивает любовь.
— Если ты не будешь жареную картошку, — сказал Вито, — то я ее съем.
Айрис засмеялась.
— Боже, что за аппетит. Давай я положу еще тебе. Ты и масло все съел. Подожди, я попрошу официанта принести еще масла.
Вито остановил ее прикосновением руки.
— Официант, — позвал он, — будьте добры, еще масла.
— Ты меня убиваешь, — сказала Айрис, — ты абсолютно меня сразил.
Вито усмехнулся.
— Ладно, итак, тебе было семнадцать, когда ты вышла замуж впервые. Расскажи мне, что произошло дальше.
— Как ты думаешь, может, заказать еще что-нибудь выпить? — спросила Айрис.
— Конечно. Это твои деньги. Еще водки со льдом?
— Знаешь, что мне бы хотелось сделать с тобой прямо сейчас? — сказала Айрис.
— Эй! — свирепо прошептал он, сжав ее запястье. — Не здесь. Нас могут увидеть.
— Ну дури, милый, — протянула она ему на ухо. Он попытался отвести ее руку.
— Ну, Айрис, перестань, как я буду есть?
— Ладно, посмотрим, глава вторая. Итак, когда мне было двадцать два — по крайней мере, кажется, мне было двадцать два, в любом случае, около того, я снова вышла замуж. За парня по имени Джонни, музыканта, который занимался со мной любовью по три раза за ночь — и так каждую ночь шесть месяцев подряд.
Вито покраснел.
— Ты думаешь, что из-за того, что я ребенок, ты должна меня все время дразнить.
— Но дорогой, я не дразню тебя. Нет причин для ревности.
— Ревность! Я не ревную. Это просто — ну, ты не должна говорить такие вещи. По крайней мере, — закончил он, смущаясь, — не тогда, когда я ем.
Она завопила, смеясь:
— О, Вито, это выше моих сил. Я не могу это вынести. Это выше моих сил.
Вито молчал, он чувствовал раздражение.
— Ладно, ты была замужем за этим… этим музыкантом, и что?