— О, перестань, — сказал Вито, беря отца за руку. — Даю 25 центов за это, что к концу дня ты будешь янки-болельщиком.
Зазвонил телефон.
— Да пусть его, — сказал Вито. — Кто-то жалуется, что у него таракан в раковине. Брось, пойдем.
— Нет, лучше ответь, — сказал Алессандро. — Может быть, это тебя.
— Меня? — Вито поднял трубку. Голос телефонистки испугал его.
— Кого? — спросил он. — Вито… Вито Пеллегрино, да, это я. Конечно, минуточку. — Он посмотрел на отца. — Это меня, междугородняя… Алло? Алло, Айрис? Это я, Вито, привет. Где ты…
— Я подожду тебя на улице, — сказал Алессандро. — Не забудь запереть дверь.
Вито кивнул.
— Конечно, я скучаю по тебе. Эй, знаешь что? Я впервые говорю по междугородней. Я не могу в это поверить, тебя так хорошо слышно, как будто ты наверху… Мне тоже очень приятно слышать твой голос, милая. Я так хочу, чтобы ты вернулась. Когда ты вернешься? В десять? Так поздно? Что ты имеешь в виду, что ты не думала, что это меня волнует? Ты что, с ума сошла?.. Хорошо. Я скажу: я тебя люблю. То есть, я правда люблю тебя… Послушай, не плачь. Подумай о деньгах, сколько это стоит — просто плакать по телефону… Нужна мне? — Вито замолчал и нахмурился. — Конечно, ты нужна мне, милая, — сказал он неуверенно. — Я… Я никогда не думал об этом раньше… Ну да, конечно, я молодой, ну и что?…Я с отцом… так… Я уже тебе говорил, ты действительно… нужна мне… по крайней мере, я так думаю. То есть, честно, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Послушай, — сказал он, чувствуя растущее смущение, — возвращайся домой, хорошо? Просто возвращайся… Что это значит — что потом? Что… Слушай, что ты хочешь, чтобы я сделал?.. Я не злюсь, я просто не понимаю… Ладно, ладно. Но возвращайся домой, хорошо?.. Мы собираемся на бейсбол… Конечно, мне нравится тебя заменять… Ладно, я буду там… Наверху? Да, у меня есть ключ. Хорошо, обещаю, что не усну. Я включу радио. Не волнуйся, я не буду спать… Я тоже хочу… Больше, чем что-либо еще в этом мире. Клянусь Богом. Хорошо?.. Да, до свиданья.
Вито положил трубку и вытер ладонь о брюки. Господи! — прошептал он про себя. Что за дама! Телка. Что она имеет в виду под «нужна мне»? Нужна — что? Я люблю ее, разве этого не достаточно? Что… почему она говорила так странно? Неожиданно он осознал, что дрожит. Он вытянул руку и посмотрел на нее.
Черт побери, что происходит? Почему я дрожу, как чертов листок? «Что потом», вспомнил он, ясно услышав звук голоса Айрис в ушах. Я никогда даже не думал об этом, понял он. Я никогда так не смотрел на это. Все, о чем я когда-нибудь думал, все, чего я хотел — это лечь в постель и смотреть, как она раздевается, а «что потом» — меня это не заботит. Лучше бы она этого не говорила — «что потом». Я чувствую себя от этого таким пустым, таким… Я не знаю.
Ф-фу! Он выдохнул и вытер пот с верхней губы рукой. Отец ждет его на улице.
— Ну, что? — спросил Алессандро.
Вито пожал плечами и улыбнулся. — Она хотела сказать мне, что будет дома вечером. — Он помедлил. — Я никогда раньше не разговаривал по междугородней. Как тебе это нравится? Ее было так хорошо слышно, как будто бы она наверху.
Алессандро сел на ступеньку. Его лицо вытянулось, а руки вяло повисли между коленями. Он вздохнул и покачал головой с выражением крайней беспомощности.
— И что?
— Что ты имеешь в виду, папа? — мягко спросил Вито.
— Что я имею в виду? — Алессандро махнул рукой. — Что я имею в виду? Что будет? Вот что я имею в виду. Она тебя любит, не так ли?
— Да, полагаю, что так.
— И ты ее тоже любишь, нет?
— Конечно, па.
— «Конечно, па». Но это не одно и то же. Это как… — Алессандро замолчал, стараясь найти верные слова. — Это все равно как протягивать свечку к луне. В маленькой комнате свечка яркая и горячая. Но на улице, в мире свеча — ничто в лунном свете. Налетает ветер. Невесть откуда. Дунул! И свече конец. Ее нет. А луна сияет и сияет всю ночь.
Вито беспокойно переминался с ноги на ногу. Он не смотрел на отца.
— Ты понимаешь меня? Ты еще такой молодой, Вито. — Он потянулся и сжал тонкую руку мальчика. — Ты даже такой же тонкий, как свеча, — засмеялся он. — А она, твоя мадонна, — он помахал руками, — кругла и полна, как луна. Я не имею в виду, — быстро добавил он, — только… понимаешь, физически, я имею в виду также внутри. Я… Не знаю… Я не знаю, что сказать.
Одно меня радует. У тебя хорошая женщина, красивая женщина. Она тебя любит, она учит тебя, как любить. Это хорошо. Ты счастливчик. Она не хищница, это ясно. Я вижу, как она обращается с тобой. Итак, все это хорошо — любовь, быть с женщиной, все хорошо. Но что потом?