— Спорим, что я отымел Лоретту Манкузо на крыше? Спорим на десять долларов.
— Десять долларов, мой…
— Заткни эти деньги себе в глотку…
— Большое дело! Мой брат с Лореттой Манкузо…
— Она никогда…
— Спроси свою сестру…
— Остынь…
— Старик…
— Эй, а как новый учитель…
— О, Боже, если бы я…
— О, старик…
— Господи…
— Если бы я…
Сидя на верхней ступеньке, прижавшись щекой к теплой плите песчаника, Вито попытался удержать в ушах звук сирены скорой помощи так долго, как только смог. Этот разговор наскучил ему с самого начала. Глядя на оживленные лица своих друзей, он ждал открытия. Они передвигались туда-сюда, их руки чертили воздух, плечи шевелились в ленивых, текучих движениях, сопровождая их страстную беседу невинным неутомимым танцем. Это убаюкивало. Голоса и движения затихали. Вито резким, красивым броском швырнул окурок на мостовую.
Быть с друзьями и оставаться вместе с тем так далеко от них… Это усыпляло. Сотни раз за предыдущие несколько дней он хотел рассказать об Айрис, и каждый раз слова застревали в горле. По временам он почти ощущал эти слова в гортани, и ему приходилось тяжело сглатывать и глубоко дышать, чтобы избавиться от этого ощущения.
Если бы только он мог говорить о ней, подумал он. Неделя прошла бы быстрее. Неделя состоит из дней и часов, а дни можно было бы пережить, если бы было, чего ждать. Но как может что-то быть настоящим, если ты не можешь выразить его словами? Какая это хрупкая действительность, если она существует только у него в голове.
Но он не мог говорить. Произносить слова, вкладывать в смеющиеся голодные рты друзей образ Айрис — это непристойно. Его желудок сжимался, стоило ему об этом подумать. Ее губы, расширенные зрачки, звук ее голоса, все более взволнованного по мере того, как она приближалась к кульминации, звук ее голоса, когда она благодарно шептала в его ухо — все это было сутью и должно было оставаться тайной.
И все же было что-то еще, что-то, что играло улыбкой у него на губах, что побуждало его говорить, вызывало такое веселое и сильное желание, что, подавляя его, он почти смеялся. Это было ощущение свободы, уверенности и — хотя и не полностью осознанное, но все же — чувство превосходства, которое заставляло его смеяться, важничать и грациозно сплевывать на улице.
Страх перед Айрис прошел. Теперь он оглядывался назад и смеялся над своей робостью. Он мог бы, если бы захотел, пойти в ее квартиру, развалиться на ее постели и подозвать ее к себе. На самом деле он решил так и сделать. Он попытается так сделать. Он представил, как он говорит: «Раздень меня», и смеется, говоря это. И она это сделает! Она засмеется и сделает это.
Она моя женщина, подумал он. Эта фраза буквально сложилась в его голове. Моя женщина, подумал он. Он молча попробовал эти слова на язык. Это было грандиозное ощущение. Он задумчиво вытер неожиданно вспотевшие ладони и поковырял ногтем смоляное пятно на брюках.
Моя женщина? А что потом? — спросила Айрис. Он съежился, вспомнив об этом. Я всего навсего ребенок, подумал он. Что, к черту, я знаю? Он обнаружил, что этот вопрос его злит. Поднял глаза и сердито посмотрел на улицу. Скоро ужин. Может быть, отец приготовил что-нибудь занятное — risotto, minestrone, что-нибудь успокаивающее и теплое.
— Чего, черт возьми, ты выглядишь таким рассерженным? — спросил его один из мальчиков.
— А какого черта тебя это волнует?
— О, приятель, прямо промеж глаз. С первого выстрела — и прямо…
— Эй, Вито, хочешь пойти с нами сегодня вечером на бурлеск-шоу?
— Я на мели.
— Да? Тряхни старика на пару долларов. Мы идем втроем — я, Дон и толстый Герман.
— Отстань, нас не пустят.
— Что ты мелешь? Мой брат ходил вчера вечером, ему только восемнадцать и он еще ниже, чем я. Все, что тебе нужно будет сделать, это надеть рубашку, галстук и пиджак. Да их ничего не волнует. Даешь 99 центов — и тебя впускают.
— Ах, я не знаю, — сказал Вито. — Послушай, старик, у них классное шоу. Мой брат сказал, что это лучшее из всего, что он видел. Знаешь, кто в нем? Та телка, — которая живет в вашем доме. Эй, как это он утаил от нас такое?
— Ага…
— Она живет как раз в твоем доме…
— Что за колотушки…
— П-подожди-ка. Подожди… — Вито запнулся. — О чем ты говоришь?
— То есть… О чем я… Эта блондинистая телка с большими колотушками живет в вашем доме, нет?
— Ага, — Вито кивнул.
— Ну вот. Это она. «Таинственная девушка из Космоса». Брат сказал, что она просто довела его до того, что он… Поэтому да поможет мне Бог…