— Я… Я просто хотела поговорить с тобой, — сказала она неуверенно.
Он пожал плечами.
— И что?
— Послушай, не будь свиньей. Я имею в виду, не будь жестоким.
— Ты собираешься снова обзывать меня? Если ты будешь это делать, я уйду. Но предупреждаю тебя, если ты назовешь меня — ты понимаешь, как раньше, я тебя ударю. — Его кулаки были сжаты, губы бледны.
— Послушай, — сказала она, махнув рукой и сев на постели. — Я сожалею об этом. Ты прав. Это отвратительно, что я сказала, и я на самом деле не имела это в виду. Понимаешь, я не хотела этого.
Он молчал.
— Вито, ты должен меня понять. Я так не думаю. Ты знаешь, какая я. Я просто потеряла самообладание, вот и все.
— Ты обозвала меня… итальяшкой и мальчишкой. Сопляком. — Его голос был низким. — Что ж — я такой. Я таким родился. Конечно, я итальянец. И мне только шестнадцать лет — мне будет семнадцать через несколько месяцев. Ну и что? Чего тут стыдного? Что я сделал?
— Ох, Вито, — она покачала головой. — Пожалуйста, пожалуйста, я все это понимаю. Ты не должен говорить.
Он резко прервал ее.
— Но то, что ты делаешь, ты делаешь все сама. Тебе должно быть стыдно. Не мне.
— Чего мне должно быть стыдно?
— «Чего»! Того, что ты носишься по сцене без одежды. Того, что ты выделываешь все эти штуки своими руками и ртом, делаешь все это. И ты говоришь, что тебе нечего стыдиться?
— Я тебе уже говорила… — Она остановилась и вздохнула. Ее голос был скучным и монотонным. — Это просто представление. В этом нет ничего плохого. Так идет с… Я даже не знаю, с каких пор. Мужчины приходят в театр, чтобы увидеть, как девушка раздевается, и они хотят платить за это. Поэтому я это делаю. Я делаю это лучше, более артистично, чем девяносто девять процентов других девок. Поэтому у меня есть квартира. И эти тряпки. И я могу кормить тебя…
— Мне не нужна эта вшивая еда.
Она продолжала, как будто не слыша его.
— Я делала это с тех пор, когда еще была молодой девушкой. Сначала я смущалась, а потом привыкла. Я даже не думаю о мужчинах. Ты не поймешь. Когда я на сцене, я думаю только о представлении. Люди исчезают. Иногда — как в это последнюю неделю — я думала о тебе.
— Обо мне! Когда все смотрели?
— Конечно. Я думала о тебе и о том, как мне хочется купить тебе хороший костюм, действительно красивый костюм у Де Пинна. Что в этом плохого?
— Я не знаю, — сказал Вито. Он хмурился, стараясь подобрать слова. — Я не знаю, — повторил он наконец. Это просто кажется плохим, вот и все.
Айрис долго молча смотрела на него. Она видела очертания костяшек его пальцев, сжатых в кулаки в карманах брюк.
— Я думала, — она остановилась и глубоко вздохнула, почувствовав, что снова начинает плакать. — Я думала, что мы вместе поедем на Побережье. Или, может быть, я поехала бы первая, а потом послала бы за тобой. Я могла бы оставить стриптиз и уйти в кино. У меня были предложения. У меня было там много друзей.
— Я не хочу знать твоих друзей. — Он неожиданно повернулся к ней лицом, вытянув шею, как змея. — Я ненавижу твоих друзей. Я бы сразу же убил первого, которого увидел.
Она пожала плечами.
— Ты сошел с ума.
— Я бы хотел убить их, — повторил он.
— Что же, ты все еще сердишься? Ты все еще раскален, как преисподняя, да?
— Чертовски верно.
— Ладно, хорошо, ладно, — сказала она с растущим раздражением в голосе и отвернулась к окну.
— Ладно, — сказал он мягко. — Я догадываюсь, что это все.
Она кивнула, не обернувшись, продолжая смотреть в окно. Когда она вновь повернулась к комнате, он уже ушел.
12
После ухода Вито Айрис погрузилась в сон, глубокий сон полного изнеможения. Ее разбудил телефонный звонок. Она протянула руку к телефону, поднесла к уху и с изумлением услышала гудки. Тогда она поняла, что слышала телефон, звонящий в соседней квартире. Ответьте же, сказала она себе. Затем, неожиданно осознав свое одиночество, она взорвалась от крика:
— Да ответит же кто-нибудь наконец на этот сукин звонок!
Звонок прекратился. Слава Богу, подумала она, судорожно зевая. Ей снова захотелось спать. Она сбросила смятую подушку на пол и подложила под голову холодную подушку. И быстро погрузилась в беспамятство.
В два часа ночи она снова проснулась. В ванной горел свет, и она немедленно приподнялась на локте.
— Вито? — окликнула она. — Дорогой? — Она была уверена, что он там. Она встала с постели и прошла в ванную. Даже посмотрела за душевыми занавесками. Вздрогнула.