Он позвонит завтра, сказала она себе. Около одиннадцати, потому что он не захочет будить меня. Забудь это.
Но снова уснуть она не могла. Поэтому она взяла стакан молока и читала до рассвета.
В семь часов вечера на следующий день Айрис включила свет на кухне и, стоя на одной ноге и растирая икру ступней, исследовала содержимое буфета. Затем, с громким стуком захлопнув дверцу буфета, она побежала в спальню и схватила телефон. Быстро набрала номер, возвращая диск на место пальцем. Она тяжело дышала.
— Здрасьте… — Она помолчала. — Мистер Пеллегрино? Вито дома?
— Нет. Его нет дома.
— Его нет дома! — Она остановилась. Какое-то время она не могла продолжать. — Но… Это мистер Пеллегрино?
— Да.
— Простите, — она засмеялась, — мне показалось, что я набрала не тот номер. Это мисс Хартфорд, Айрис Хартфорд, с четвертого…
— Да, я знаю.
— Я… э… полагаю, что вы знаете меня. О, дружище, разве это связь…
— Простите?
— М-м-м… А Вито сказал вам… м-м… где он?
— Он ушел.
— Ушел? — Он почувствовала, как ее охватывает отчаяние. Как мог он… — Я… м-м… Не хотите ли вы подняться и выпить вместе со мной…
— Простите?
— Я… я бы хотела поговорить с вами. Я спрашиваю, не могли бы вы подняться ко мне ненадолго.
— Сейчас?
— Ну да, если вы не слишком заняты.
— Это очень любезно с вашей стороны. Очень любезно.
— Ну, вы придете?
— Я приду, — сказал Алессандро. — Минут через пять. Спасибо.
— Это действительно очень смешно, — сказала Айрис. — О, черт! — Из протянутого ею Алессандро стакана пива немного выплеснулось на ковер.
Алессандро пожал плечами.
— Ну, то есть вы годитесь мне в отцы — не то, что вы выглядите старым, но вы понимаете, что я имею в виду. И я пытаюсь заполучить вашего сына — если бы я была мужчиной, я бы просила у вас руки вашей дочери.
Алессандро засмеялся.
— В этом случае, сказал он, я рад, что эта страна не соблюдает старых обычаев, потому что я был бы вынужден сказать вам, каково ее приданое. Может быть, если бы у меня была дочь, мне бы пришлось больше работать и скопить немного денег.
— Бросьте, пока вы в выигрышном положении, — сказала Айрис. — Честное слово, вы счастливчик.
— Ах, это хорошо. Холодное пиво в теплую ночь. Простите меня, ели напьюсь и буду слишком много болтать. Вито говорит мне, что когда я напиваюсь, я похож на старуху. — Он остановился и посмотрел на Айрис. — Позвольте мне кое-что сказать вам. — Его тон изменился, голос стал серьезным. — Впервые я вижу вас так близко и я хочу сказать вам, что вы очень красивая женщина. До этого момента я просто не знал, какая вы красивая. Нет, подождите… — Он поднял руку, чтобы предупредить ее восклицание. — Еще один момент. — Он улыбнулся. — Позвольте мне быть честным, я не совсем вас понимаю. Вито вас любит, это я могу понять. Но любите ли вы его? В это трудно поверить. Если бы вы — пожалуйста, простите меня, но я не говорю ничего ужасного — если бы вы просто забавлялись, я бы это понял. Намного проще. Поэтому простите меня, я на самом деле должен спросить вас, я должен знать — какие чувства вы питает к мальчику? Пожалуйста, ответьте честно. Вы можете что-нибудь сказать?
— Я бы хотела, чтобы это было так просто, — сказал Айрис и засмеялась. — Я постараюсь быть честной с вами, правда. Никакой двойной игры. Просто я не уверена, что я могу быть честной сама с собой.
Алессандро кивнул.
— Я… черт возьми, я давным-давно не испытывала подобных чувств к мужчине… к мальчику. Я… я просто повисла на нем. Почему? Кто знает. Это смешно. Я знаю, что это смешно. Я говорила это себе тысячу раз. Но в нем есть что-то такое, что-то такое случается со мной, когда я вижу его… Я не знаю… — Она сделала беспомощный жест. — Может быть, это безумная страсть. Может быть, это вообще любовь.
— Кто знает, что — любовь, а что нет? — сказал Алессандро. — Но то, что я хотел знать, это — простите меня — не были ли вы циничны. Понимаете, дело не в том, что это преступление. Я просто хочу знать.
— Самое смешное, — сказала Айрис, — каждый раз, когда я начинала говорить об этом, мне всегда хотелось плакать. Циничной. О, дружище, я цинична…
Алессандро покачал головой и вздохнул.
— Именно этого я и боялся, — сказал он.
— Простите, я не…
— Послушайте, мисс… мисс… Простите, но я должен поговорить с вами, я должен… У меня есть долг перед сыном, нет? Я отец. И я люблю своего сына, а? Итак, я должен сказать те вещи, которые могут быть не слишком приятными, вы понимаете?