— Думаю, Элвис — самое подходящее, — согласилась она и была вознаграждена благодарной улыбкой.
— Почему у тебя волосы мокрые? — удивился Тайкир.
— Плавала в пруду. А ты был там?
Мальчик кивнул.
— Но я не умею плавать. Отец… то есть Торк, собирался меня научить, но он скоро должен уехать, ведь он джомсвикинг.
Тайкир вызывающе приподнял подбородок, но голос дрожал от непролитых слез.
— Когда-нибудь я тоже стану джомсвикингом и тогда смогу всегда быть рядом с от… Торком.
Нет, пора свести счеты с Торком хотя бы за этих бедных малышей!
— Эйрик тоже хочет быть джомсвикингом?
— Нет, он мечтает стать приемышем при саксонском дворе, как дядя Хаакон, которому столько же лет, — презрительно бросил Тайкир, ковыряя в носу. — Говорит, мы, викинги, должны учиться у саксов, как выживать в их стране.
Тайкир, покраснев, поспешно опустил глаза, словно боясь, что сказал слишком много.
— А отец знает о его желании?
— Нет, такое Эйрик не может ему сказать.
Подумать только, как может отец так отдалять себя от детей! Необходимо немедленно что-то предпринять, как можно тактичнее убедить Торка стать отцом для своих сыновей, даже если придется при этом забыть об обете, данном джомсвикингам, и уехать в другую страну. Даже… если Торку придется взять Руби с собой…
С каждым днем тревога Руби росла — день собрания альтинга приближался, а Торк готовился к отъезду в Джомсборг. Чем кончится для нее судилище викингов? Если верить злобным взглядам викингов и работников, судьба ее предрешена.
Если никто не желает помочь Руби, ей придется взять дело в свои руки, но для этого необходим план. И не просто план. Он должен быть безупречен на все сто процентов, лучший из всех планов в мире.
Торку придется жениться на мне.
Если он женится на Руби, никто из викингов пальцем тронуть ее не посмеет и она сможет стать матерью Эйрику и Тайкиру. Иного выхода нет.
Руби решила посвятить в заговор Эллу.
— Да ты совсем рехнулась! Я так и сказала, когда в первый день увидела тебя на пристани! — воскликнула Элла, пытаясь ускользнуть. — Может быть, у тебя в башке черви завелись! Готова об заклад побиться! Конечно, у многих в брюхе сидят черви, если попадается червивая еда, но они избавляются от них в сортире. А у таких, как ты, черви сидят в голове и не дают им покоя. Я слыхала даже о человеке, у которого они ползли из ушей. И…
— Нет, нет, со мной все в порядке. Но неужели не понимаешь, что замужество с Торком спасет меня от этих злобных викингов, которые рады посадить мою голову на шест.
Элла с сомнением покачала головой.
— Эйрику и Тайкиру нужна семья. Может, стоит всем нам отправиться в другую страну, где опасность не будет грозить каждый час. А ты, если захочешь, поедешь с нами.
Глаза Эллы заинтересованно блеснули.
— Куда? В какую страну?
Руби поколебалась:
— Как насчет Исландии? Я слыхала, многие викинги селятся там.
— Исландия?! — фыркнула Элла. — Да ты и впрямь не в себе! Морозить задницу в земле разбойников и воров! Скорее у лягушек крылья вырастут!
Руби пожала плечами:
— По правде говоря, я надеялась, что такое решение позволит мне вернуться в будущее.
— Вот это здорово! Потащишь нас в Богом забытую дыру, а сама отправишься восвояси! И что мне тогда делать? Отламывать сосульки с ребячьих носов? Или играть в прятки с китами и тюленями?
— Элла, но это не такой уж плохой план, — пыталась уговорить Руби, едва сдерживая смех.
— Кажется, ты забываешь кое-что важное, — объявила Элла. — Торк избегает тебя, будто прокаженную, с тех пор как вы вместе валялись на соломе в башне.
— Мы не… О, какая разница! Неужели не видишь, что он боится привязаться ко мне? И опасается…
— Ха! Он, кажется, не слишком боится «привязаться» к Линетт! Она липнет к нему, как мед к горячему булыжнику, и рабыня Эда, которая убирает его спальню, говорит, что они всю ночь напролет возятся на постели! Стоны и вопли Линетт слышны даже в холле.
— Ах, Элла, ну почему ты так любишь сплетничать?! Не желаю выслушивать все это!
И она действительно не хотела знать интимные подробности о Торке, потому что ревность терзала душу.
— Может статься, тебе лучше бы послушать? Тогда до тебя бы дошло, что для того, чтобы все получилось, как задумано, нужно сначала переступить через Линетт!
Элла критически оглядела Руби, очевидно сомневаясь в ее способности отбить Торка у соблазнительной вдовушки. Уже совсем собравшись уйти, она выложила последний козырь:
— Ты знаешь, что за болезнь у Линетт?
— Какая болезнь?
Руби в жизни не видела более здоровой на вид женщины.
— Она не может насытиться… ну, тебе понятно.
— Чем?
— Мужской плотью между ляжками.
— О, Элла, как ты можешь говорить такое?
И Руби против воли хихикнула.
— Клянусь, это правда. Все в замке знают это, а большинство мужчин перебывало на месте Торка. Хозяин с хозяйкой часто говорят об этом и решили, что лучше поспешить и выдать ее замуж, пока она всех не опозорила, а уж тогда ни один приличный викинг не возьмет ее в жены.
Скоро Руби обнаружила, что ее план легче составить, чем выполнить. Торка она видела лишь за ужином, да и тогда Линетт буквально облепляла его, словно сахарная вата палочку. И такая же омерзительно сладкая! Торк, должно быть, не отступал от решения избегать Руби. Разве он не говорил раньше, что она мешает ему выполнить обет джомсвикингов?
Ну, держись, Торк! У меня есть еще немало булыжников, чтобы подбросить на твоем пути!
Однако Руби мучило то, что придется совратить Торка и завлечь в сети брака, хотя его надменность и кровожадность вызывали в ней отвращение. Но хуже всего было то, что Руби не знала, как совращать мужчину. Джек был единственным в ее жизни и сам соблазнил ее.
На следующий день, к вечеру, она попросила помощи у Эллы.
— Попытайся отвлечь Виджи от меня, так, чтобы я смогла пробраться в комнату Торка. Как, по-твоему, можешь ты это сделать?
— Ничего не выйдет, — ворчала Элла, согласившись, однако, исполнить просьбу Руби. — Кровь Тора! Я, должно быть, тоже спятила, если решилась на такое. Наверное, и мне голову снесут!
Руби потихоньку открыла дверь спальни Торка, предварительно оглядевшись, не видит ли кто ее. К счастью, Торк оказался один.
Он стоял, согнув колени, чтобы разглядеть лицо в кусочке металла, висевшем на двери. Босой, с обнаженной грудью, он сбривал щетину кинжалом. Руби взглянула на штаны, сползшие на бедра, и во рту пересохло.
— Торк, мне нужно поговорить с тобой, — начала она.
Торк от неожиданности подпрыгнул, и на лице появилась кровавая полоска.
— О Священная Валгалла! Откуда ты взялась? И где Виджи?
— Торк, пожалуйста, не злись на него. Мне нужно потолковать с тобой, а ты меня избегаешь.
Руби нервно заломила руки, не зная, как лучше изложить дело. Торк снова начал бриться.
— Убирайся, девчонка, — процедил он сквозь зубы. — Не о чем нам говорить.
Руби немного отодвинулась, чтобы получше разглядеть викинга, и зачарованно наблюдала, как он проводит клинком по щекам. Боже! Потребность коснуться его становилась непереносимой!
— Хочешь я помогу тебе? — еле слышно пробормотала она. Торк с деланным ужасом поднял брови:
— Неужели я допущу, чтобы ты поднесла мне нож к горлу? Ха! Да при одной мысли об этом у меня мурашки по спине ползут! — И, искоса посмотрев на нее, покачал головой. — Думаешь, я спятил?
«Нет, конечно нет», — думала Руби, завороженная ловкими движениями его пальцев, прорезавших глубокие канавки сквозь мыльную пену. Он стоял на полусогнутых ногах, так чтобы мышцы бедер рельефно выделялись под тонкой тканью. Руби не сводила взгляда с золотистых завитков, покрывавших широкую грудь, сползавших ниже на плоский живот и исчезавших под поясом. Она поспешно подняла глаза, только чтобы увидеть коричневые пуговки сосков. Понадобились немалые усилия воли, чтобы не протянуть руку и не коснуться его, не почувствовать под пальцами упругую кожу.